Лишний

От накатившей ломоты в спине он выгнулся чуть вверх, вдавил ладони в пол, но неожиданно утонул ими в пыли. Она стелилась здесь повсюду, а ещё въедалась в глаза, в лицо, в шею. Мало того, что Лёшу мучила жажда, так он ещё давился затхлым воздухом и дрожал от холода. Одни только пальцы колотило так сильно, что, зарывшись в пыль, они совсем исчезли из виду. Похоже, он был ещё жив, но переломал себе всё, что только мог, парализован и теперь уже точно не выберется из этого – он улыбнулся, понимая, что даже не представлял, откуда именно не выберется.

Как же глупо и бессмысленно прошла его жизнь: осмысленных планов и целей никогда не имел, ничем не увлекался и не выделялся среди других. Да и если уж честно, не особо этого и хотел. Быть как все, по шаблону, под копирку, казалось удобней, чем снова и снова выбиваться из однообразных себе же подобных людей. Проще, чем снова и снова рваться вверх и каждый раз разочаровываться от очередного провала. Минимум возможностей-невозможностей – минимум боли.

Жизнь его как трафарет – кто-то за него второпях нарисовал и раскрасил, а он кое-как прожил. Всё.

– Лежит он, улыбается, – задорно заявил из полутьмы мужской голос. – С ним сейчас расправятся, а он глупо ощеряется. Настоящий Дефект!

– Типичный Неадекват, – фыркнула рядом невидимая Лёше девушка.

– Ну, я и говорю, Дефект, – весело хмыкнул первый. – Вставай парень, нужно уходить, за тобой уже идут.

– Может, для начала Неадекват глаза откроет, – проворчала его спутница.

О сострадании, похоже, эти люди никогда не слышали. Лёшу толчком вдавили в битые кирпичи и тут же подняли. Прострел мгновенно пронзил его поясницу, тут же отдал под рёбра и провалился валуном в живот – Лёша чуть осел, изогнулся в бок и закричал. Но вопль его был вмиг заглушен чужой пятернёй. А вот боль никто не угомонил, и она неуправляемой волной пронеслась сквозь всё тело, а секунду спустя погасла в голове и оставила опустошенность и слабость. Его держали за плечи и зажимали рот, чтобы больше не вопил.

Он же вместе с криком рвался выплеснуть наружу ломоту и стыдную немощь – только всё зря. Обессилено выдохнув, он открыл глаза и увидел… Аню.

Накатила тошнота, ноги подкосились, и Лёша повалился вправо. Даже если умрёт здесь, неизвестно где, то хотя бы не в одиночестве. Он не знал этих чужаков, пусть так, но чувство присутствия рядом живых, делало и его живым тоже.

Упасть ему не дали – потянули вверх.