Лишний

– Ревнуешь, малыш? – прыснул Илья и приглушённо хихикнул. – Не ожидал.

– Раздражает, когда сквозь тебя смотрят, – равнодушно отозвалась Аня. И посмотрела на Лёшу так же. – Как будто рядом никто, пустое место. А я есть, между прочим. Я есть.

Аня отвернулась и, не произнося больше ни слова, прошла мимо Лёши. Настя и Илья – следом. А Лёша нет. Он снова остался один посреди этого странного Запустенья в полнейшей неопределённости. Он и хотел, и не хотел помогать. Не понимал новых знакомых: их шуток, разговоров и поступков, где вообще находится и зачем он здесь.

Не понимал себя. С самого утра день не сложился, и чем дальше, тем становилось только хуже и запутанней. Но ведь он уже согласился помочь в поисках Саши? Согласился. Ну и ладно. Ну и пусть Аня косится на него сколько хочет, он всё равно не отступит. И поможет. Расшвыряв волосы, он собрался уже окликнуть неприступную спутницу, чтобы и его подождала, но передумал, когда заметил на втором этаже яркий блик света.

Опасливо переступая крупные куски кирпичей, он стал подниматься по ступеням.

Он не боялся сейчас, нет, его манило к себе это зарево. Шёл, а под ногами хрупало крошево бетона. Ржавые поручни поскрипывали и подрагивали от каждого его прикосновения. Сверху же веяло сыростью и прохладой, как от мелкой речушки или озера, и даже пахло так же – застоявшейся водой. Вспомнился старый пруд в зарослях высоченного камыша, куда они с папой давно-давно, будто в другой жизни, ездили на первую Лёшину рыбалку. Где у кромки воды мокрый, темный песок. Он вниз затягивает, если детской ножкой наступить. Песок так просто не отпускает, чавкает, чмокает и слюнявит расстегнувшийся темно-синий сандалик, словно съесть хочет, и вот-вот непременно утащит в позеленевшую воду навсегда. Ага, как же, вон папа совсем рядом и вмиг спасёт сына, если песок только посмеет напасть и…

Да глупости всё это, Лёша рассердился на себя же за никчёмные вспоминания и ещё решительней поднялся на второй этаж.

Промчавшись сквозь тёмный коридор, он вдруг оказался в пустой комнате и только теперь пришёл в себя и огляделся. Напротив него на облезлой стене весели два квадратных потрёпанных зеркала совсем без отражений. Блики света поочерёдно падали то на пол, то пробирались к лестнице, то отзывались на потолке. Но, как ни странно, сквозь высокое до потолка панорамное окно лучи солнца совсем не пробивались совсем, а от мутных зеркал отскакивали.