Морфы 2. Дикие сны

Я не сразу поняла это, сначала показалось, будто я в ней одна, но не успела я как следует оглядеться и расстроиться, как он выскочил из-за какого-то шкафа и обнял так, что дышать больно стало. То-то я этот шкаф не помню!

– Сначала я за диваном прятался, но ноги затекли, долго тебя не было, – пояснил Жюль, а сам руки не опускал при этом, даже неудобно как-то. Пусть мы с ним хорошие друзья, но как-то непривычно мне вот так с кем-то обниматься.

Наверное, я как-то дернулась или повернулась, что Жюль понятливо руки убрал и улыбнулся так застенчиво, как только у него получалось.

– А ты всё хорошеешь, красавчик, – по привычке шутливо заметила я, чтобы прервать возникшее неловкое молчание. Я, может, и сама его обнять хотела, только стеснялась. А сейчас он подумает, что я за лето нос задрала! Ни разу его найти не пыталась. Впрочем, он тоже не пытался. Не слишком удачная отговорка, ну да какая есть.

– Эй, это я собирался сказать! – возмутился Жюль. – Небось, несчастные сновидцами пачками в свои сны тащат, уроки учить некогда?

Он, конечно, пошутил, но я против воли вздрогнула.

Нет уж, мне одного Андрея с головой хватило за прошлый год. Сколько я по его милости умирала!

– Нет и не надо, – излишне торопливо открестилась я от такого счастья. – Рассказывай лучше, как у тебя дела. Вы в этом году тоже дикие сны проходите?

– А то, – важно кивнул Жюль. Так вышло, что у нас с ним негласное правило – как можно меньше обсуждать реальность друг друга. Нам и в сновидениях есть что обсудить.

Благодаря этому я могу не рассказывать снова в который раз о своем позорном пролете в институт. То есть, я уже и сама не считала это чем-то ужасным, но не хотелось обманывать ожидания людей, так что приходилось рассказывать с самым печальным видом – я порой так себе верила, что и в самом деле расстраивалась. Ну его. – Мы составляем карты сновидений, чтобы знать, где находятся резервации диких снов. Всё усложняет то, что ничего постоянного в мире сновидений нет, и пока рисуешь университет в углу, он перетекает в центр, а сами сновидения расползаются так далеко, как ни один морф не лазил.

– «Ни один морф сны не гонял», – перефразировала я старую поговорку и уселась на диван. – Ну чего сидим-то? Показывай свою карту.

Если честно, я ожидала что-то вроде обычной карты, каких Жюль нарисовал уже множество. Или вовсе маленькую карту вроде предметных. В этом он был мастер, и ему давно прочили будущее в университете – как-то мы говорили с ним об этом.