Осколки маминой любви

– Ах, Маша… если бы ты знала, что я прихожу на обед не ради этой скудной еды, которой вы с твоей мамашей-тюленихой меня кормите, а ради тебя, ради того, чтоб побыть с тобой наедине… Иди ко мне!

Александр обильно потел, его жирная кожа лоснилась. Лишний вес провоцировал одышку. Волосатые подмышки пахли жареной колбасой и грязной пепельницей. Мария никогда не обращала внимания на это: детям нет дела до недостатков взрослых. Теперь же, после сказанных отчимом слов, впервые в жизни она испытала отвращение.

Не провоцирует ли положение ее тела мужчину? Она поправила юбку, натянув её на колени.

Отчим с остервенением во взгляде резко двинулся по направлению к девушке. Потные руки стали прижимать её к огромному телу, мерзкая влага которого ощущалась даже через рубашку. В глазах Марии появились черные точки, в груди словно что-то сжалось и превратилось в ком.

Липкая тошнота подкатила к горлу. Мария не помнила, как оказалась на полу, без одежды, без движения. Лишь пятна крови на ногах и животе и боль, которая заставляла сохранить злость и ненависть, которая впоследствии годами не позволяла девушке заснуть, дали понять, что произошло.

– Вставай и одевайся. От этого ещё никто не умирал. Если Светке расскажешь, убью.

Прошло несколько дней после случившегося. Ком тоски и глубокого отчаяния, густо закрашенный серостью пустоты, снова подкатывал к горлу девушки тупым молчанием. Назревала новая вспышка семейного скандала. Мария понимала, что мама вернулась с работы не в настроении, и что-то должно произойти.

Девушке хотелось избежать всего этого, исчезнуть, провалиться сквозь землю, что казалось невозможным так же, как «уйти в свою комнату»: Мария не имела отдельной комнаты, спала в гостиной на диване.

– Да, я уволился, ну и что? Найду другую работу! – из кухни раздавался заплетающийся от алкоголя голос отчима.

– Я думала, что наша жизнь изменится! А ты бросаешь кобылий воз на меня! Я не чувствую себя женщиной рядом с таким убожеством, как ты! Какой ты, к чёрту, мужик, если не можешь заработать копейку и принести в дом! Да о чём я вообще, когда у тебя даже член не стоит! – не сдерживая злобы с надрывом в голосе прошипела Светлана, за что получила пощечину, потом ещё одну.

Потом послышались тяжелые звуки ударов, коротких визгов и глухих, но отчаянных криков матери Марии. – Ну давай, мужик, еще ударь, ты только на это и способен.

Мария забрала свидетеля этой сцены – своего брата – и увела во двор.