Осколки маминой любви

Владимир не хотел уходить и оставлять взрослых наедине в непонятном для него происходящем спектакле: его отец впервые за долгие годы жизни в браке с его матерью позволил себе поднять на нее руку.

Александр, всегда спокойный, невозмутимый и понимающе молчаливый, выбил в тот день Светлане два зуба. Его уволили за пьянство. Каждый день после произошедшего между ним и его падчерицей, мужчина оставался на работе до позднего вечера и напивался. Камеры наблюдения на его предприятии не раз просмотрело начальство.

Многократные разговоры с директором, сплетни коллег, их призывы оставить пагубную привычку приходить на работу с похмелья и оставаться в цеху после рабочего времени наедине с бутылкой не остановили мужчину. Он словно хотел убить себя, стараясь выпить каждый день больше прежнего. А теперь он оказался вынужден искать новую работу, остаток времени проводить дома, сталкиваясь лицом к лицу с Марией.

– Прости меня, девочка, – как-то сказал Александр своей падчерице.

Мария молчала.

Она знала, «молчание – золото», вспоминая слова учительницы по литературе. Классная руководительница как-то пригласила психолога для беседы с классом, и Мария хорошо усвоила слова той прекрасной, словно воздушной, женщины.

– Дети, отставляя обидчика, с которым не хочется вступать в диалог, наедине с самим собой, мы даем ему право выплеснуть весь накопленный им яд, а себе оставляем возможность наказать его больше, чем нам бы этого хотелось. Это происходит потому, что очистившись от переполняющего его яда, наш обидчик остается ни с чем, внутри его души глухо и пусто, как в бочке.

Тишина и молчание, в которых мы оставляем его, не заполнят пустоту, не избавят от одиночества.

Будучи шестнадцатилетним подростком, Мария знала об этом, и интуиция подсказывала, что лучше избегать лишних разговоров. В ее бездонных глазах таилась злость, обида и страх, что все может повториться сначала.

– Бог простит, – ответила она отчиму и направилась в комнату, где включила телевизор.

Шел какой-то старый советский фильм, на черно-белом экране мелькали знакомые лица, слышались чьи-то реплики и смех, кто-то пытался шутить. Марии хотелось переключиться на другой канал, она уже смотрела этот фильм, но страх привлечь к себе внимание отчима не давал ей это сделать.

В ушах стоял гул, в глазах снова мелькали черные точки. Тогда она решила выйти из дома, отправиться к матери на рынок, куда угодно, лишь бы подальше от отчима.