Распутья. Добрые соседи

– Кстати, о планах и подготовке… – как бы невзначай заметил Кантор, когда король Эгины удалился на поиски непутевого мистралийского коллеги. – Кто-нибудь может мне объяснить, зачем Шеллару понадобилось брать с собой Ольгу? Зачем это ей самой, я даже предполагать не буду, там, скорей всего, логика и не ночевала, но его-то что заставило взваливать на себя такую обузу, не говоря уж о риске и ответственности? Папа? Мэтресса Морриган? Вам что-то известно?

– Я вообще впервые слышу, – удивилась мэтресса.

– Я тоже, – поддакнул папа.

 – Единственное, что могу предположить, – его величеству зачем-то нужны Ольгины способности. Хоть какая-то магическая поддержка. Все-таки они отправляются в «мертвую зону», а там каждая крупица неклассической магии может оказаться решающей.

– Пап, ну ты что, шутишь?

– Вовсе нет. Ты, наверное, думаешь, что там понадобится только боевая магия? Поверь, собственно боевых действий будет минимум. Основное противостояние предвидится в другой области. Там такая идеологическая война развернется, что даже Шеллару придется напрячь все свои мозги и опыт.

И Ольга с ее способностью вовремя сказать решающее слово и заранее смоделировать ситуацию для него нехилый бонус, которым нельзя пренебрегать.

– Даже если это будет опасно для нее? – возмущенно вскинулся Кантор.

Папа посмотрел на него, как на несмышленого балбеса.

– Сынок, как ты думаешь, что случится, если Ольге будет угрожать реальная опасность?

– Да что угодно!.. – начал Кантор, но отец его перебил:

– Вовсе не что угодно.

Ей просто приснится понятное и наглядное предупреждение. Как тогда, весной.

– Все равно мне эта затея не нравится.

– Тогда поезжай с ней, присмотришь лично. Думаю, Шеллар только обрадуется возможности заполучить еще одного мага и отличного стрелка в одном лице. А если ты еще и пулемет с собой прихватишь, его радости и вовсе не будет предела.

– Я и так поеду, меня он тоже пригласил. Но все равно у меня сердце не на месте.

Папа вздохнул.

– Привыкай.

Теперь так будет всегда. Неизбежная цена, которую мы платим за счастье, – извечный страх его потерять. Пока у меня тебя не было, я тоже не знал, что это такое. И поверь моему печальному опыту – попытки оградить близкого человека от всех мыслимых опасностей обычно и бесполезны, и ни к чему хорошему не приводят.

– Да уж… – мрачно ухмыльнулся Кантор. – С твоим печальным опытом точно не поспоришь…

– Посмотрю я на твой, – тем же тоном отозвался папа.