Несколько эпизодов из жизни людей и демонов

Родители, к счастью, не интересовались, как проводит время их драгоценное чадо. Зато кухарка (она же горничная, она же экономка и вообще – единственная прислуга в доме) Марта все ноги сбила, бегая с первого этажа по лестнице, чтобы подглядеть за причудами барышни. Она поднималась раз двадцать, если не больше, приотворяла дверь в мою комнату, ахала, шумно вздыхала, топала обратно вниз… Я делала вид, что ничего не замечаю, дабы избежать ненужных вопросов.

С помощью нехитрых портновских инструментов, позаимствованных у Марты в комнате, я спроектировала свой вариант декольте.

Ножницы убрали лишнее. Основная задача заключалась в том, чтобы аккуратно обработать срез. В шкатулках с рукоделием нашлись и тонкие нитки нужного оттенка, и – ура! – достаточно широкая розовая атласная лента. Очевидно, Мария обычно подвязывала ею волосы. Я же использовала, чтобы отделать вырез по периметру.

К обеду я еле успела закончить свой труд. Всё вышло идеально.

Чрезвычайно довольная собой, я птичкой спорхнула в столовую, к накрытому столу.

Родители уже сидели там оба. Я впервые получила возможность разглядеть вблизи своего папашу. То есть, не своего, конечно. В общем, господина Жоржа де Мюссе.

Жорж де Мюссе производил впечатление вполне обычного, типичного человека. Его внешний облик не сулил мне ни проблем, ни подарков судьбы. Высокий худощавый мужчина, лет сорока пяти – пятидесяти. Нижняя часть лица украшена усами и короткой бородкой, зато со лба к макушке тянутся глубокие залысины, делая и без того высокий лоб поистине величественным.

В волосах проблескивает седина.

Я плюхнулась на стул напротив матери. Объёмистая посудина посреди стола, накрытая крышкой, аппетитно пахла. Наверное, там суп. Я ощутила сосание под ложечкой. Так вот он какой, человеческий голод! Не удивительно, что они так падки на еду. Какие, всё-таки, жалкие существа… Я весело потянулась к крышке и половнику, чтобы плеснуть себе порцию.

По выражению лиц родителей я поняла, что делаю что-то не то. Ах, да, наверно в аристократических семьях тарелки наполняет прислуга! Но нет: за половник взялась сама мать.

В посудине действительно оказался суп. Мой рот наполнился обильной слюной. Рука ухватилась за ложку…

Скрип и стук отодвигаемых стульев. Тарелки полны, но вместо того, чтобы приняться за еду, родители встают, молитвенно складывают ладошки на груди, опускают очи долу. Их губы беззвучно шевелятся. Чего это они? Какой-то местный ритуал? На всякий случай, встаю и имитирую их действия.