Добро пожаловать в Ад

Он достал из шкафа потертую медную турку, поставил ее на плиту. Потянулся за банкой с кофе и заметил на верхней полке за бутылками картонный уголок. Что-то там стояло, прислоненное к задней стенке. Пачка грубых коричневых листов.

Петров взобрался на табуретку и вытащил их на свет. С первого наброска на него воспаленными глазами смотрел даже не человек, а тень человека: впалые щеки, затравленный взгляд, серая кожа туго обтягивает череп. Призрак в своем лабиринте. В углу почерком Марты было написано «Петров.

Он отложил первый лист и стал рассматривать наброски в хронологическом порядке, роняя их на пол по одному. С каждой картиной изображение менялось – едва заметно, но достаточно, чтобы понять: в нем постепенно разрушается все человеческое.

Петров слез с табуретки и на негнущихся ногах подошел к зеркалу в углу комнаты. Но, как он ни всматривался, собственное отражение ускользало от него, размытым пятном плавало в мутном серебряном озере. Он протер зеркало рукавом рубашки, но ничего не изменилось.

Марта, конечно, стояла за спиной. Она всегда была здесь. Даже если Петрову казалось, что ее нет.

– Чувствуешь? – Она мягко коснулась его плеча. – Ад спускает с тебя шкуру. Превращает в мясную безмозглую куклу.

И после паузы добавила:

– Садись в кресло. Я нарисую тебя. Сейчас так хорошо падает свет.

Петров сел и отвернулся к окну. Он смотрел на реку, за которой садилось солнце. Через каких-то полчаса линия берега исчезнет во тьме, и вместе с ней исчезнет навязчивый образ: мужчина и женщина, держась за руки, идут по тропинке над водой – он наклонился к ней и что-то рассказывает; она слушает в немом восхищении и вдруг смеется, откинув голову назад.

Петров представлял себе это так четко, что фигуры почти уже соткались из теней и обрели плотность, смех почти полетел над рекой. Но последний луч солнца скрылся за деревьями, оставив берег пустым и голым – теперь уже бесповоротно.

Петров прикрыл глаза и нащупал рукоятку ножа, который так и лежал на подлокотнике кресла. Сжал ее до боли в руке. Встал, обошел Марту со спины и заглянул ей через плечо. Марта, казалось, не обратила на это никакого внимания. Она продолжала водить карандашом по листку бумаги. Но, вместо портрета, Петров увидел лишь бессвязные линии, какие-то детские каляки.