Добро пожаловать в Ад

Уверен, они где-то там.

Старик попытался задрать футболку на животе Петрова, но не успел – тот схватил его за руку и резким движением вывернул запястье. От неожиданности старик охнул и осел.

– Дедуля, – с нажимом сказал Петров, – Я не брал ваши часы.

– Прости, сынок, – залепетал старик, морщась от боли, – Я теперь и сам вижу, что не брал. Ошибся. Но ведь попытаться стоило?

Губы старика задрожали, а морщинистое лицо вдруг скомкалось, собралось в мокрую от слез кучку, похожую на сдувшийся шарик.

Это зрелище вызвало у Петрова такое отвращение, что он невольно ослабил хватку. Старик воспользовался случаем, дернул рукой и высвободился. Еще несколько секунд он смотрел на Петрова с обидой и подозрением, а затем попятился назад в кусты, шурша прошлогодней листвой и задевая ветки. На ходу он продолжал бормотать что-то про потерянные часы.

Петров затряс головой, пытаясь прийти в себя. Хотя его собственная память превратилась в мешанину обрывков и осколков, казалось, среди всех встреченных он был единственным, кто хоть немного оставался в своем уме.

Но надолго ли?

Чтобы не думать об этом, Петров поднялся с земли, отряхнулся и пошел вперед. Левая нога – и вот он на шаг дальше от сумасшедшего старика. Правая нога – и катился бы к чертям мужик с двустволкой. Левая нога – и калеки остались далеко позади. Правая нога, левая, правая…

Так он брел, волоча ноги, пока не услышал смех. Звонкий, похожий на плеск воды, он пронзал лес и звал за собой.

Чувство было такое, будто этот смех – самая важная вещь на свете, и, если найти его источник, все остальное перестанет иметь значение. Не смея ослушаться, Петров пошел на этот зов, и сердце у него в груди забилось быстро, как у птицы.

День уже клонился к закату, когда вокруг воцарился аромат клубники. Это не был запах, принесенный ветром – он принадлежал территории, надвигался сразу со всех сторон, не оставлял выбора. Петров глубоко вдохнул, и у него закружилась голова.

Перед глазами возникли и тут же пропали странные бордовые всплески – отголоски воспоминаний.

Петров попытался ухватиться за них, проникнуть глубже, и в этот момент понял, что смех, который вел его все это время, вдруг затих. Вместо него, издали раздался скрип веревки. Как будто что-то тяжелое висело на ней, раскачиваясь из стороны в сторону.

Петров всмотрелся в лесные сумерки и в десятке метров впереди увидел просвет между деревьями.