Последний миллион долларов

 – Как мы будем жить на ЭТО?

– Разумеется невозможно, – подтвердил муж. – Мы переедем, временно, – добавил он, теперь поглаживая обе руки жены. Та вырвалась:

– Переехать?! – завизжала она, позабыв всю свою благородную сдержанность, которой так гордилась. – Переехать?! – задохнулась она.

– Мы продадим квартиру, – успокаивал ее муж и переедем куда-нибудь на… на Васильевский остров, к примеру. Временно. Всего на год.

Ха, переехать с Крестовского. Он-то мужчина, он таких вещей, конечно, не понимает, но она-то отлично понмиала (глупой, как было отмечено выше, Катя не была).

Лабиринт превратился в ловушку без выхода, сдавливающую и удушающую. Катя взяла себя в руки, вспомнив о сдержанности, в немалой степени базировавшейся на прочитанном когда-то в одном глянцевом журнале научном исследовании, показавшем, что мужчины не воспинимают крик – когда женщина начинает кричать, они просто выключаются и не слышат вообще ни единого слова.

– Ты хоть понимаешь, что значит переехать с Крестовского острова? – медленно, с расстановкой, словно разговаривая с недоразвитым, начала она.

– Э…

– Мы выпадем из их круга. О, конечно, они начнут нам сочувствовать, как я два года назад сочувствовала Алене и обещала ее поддерживать. Больше я ей не звонила и никогда уже не приглашала.

– Но это всего на год, – вяло попытался сопротивляться муж, уже понимая, что есть вещи, в которых жены смыслит больше него.

О, да, – с издевкой добавила она, – ложечки нашлись, а осадочек остался.

Даже если мы вернемся, нам постоянно будут припоминать этот год, можешь мне поверить, причем этак… сочувственно.

Она помолчала несколько секунд и покачала головой:

– Ты идешь на работу и приходишь с работы и понятия не имеешь, что творится вокруг. Ты даже не знаешь, как все вокруг умеют демонстрировать этакое сочувствие. Я-то знаю, я сама так сочувствовала… другим.

– Переживем, – еще менее уверенно добавил муж.

– А Наташа? Если ты не забыл, у тебя есть дочь, – в ее голосе впервые за все десять лет их совместной жизни появился металл.

– А что Наташа? – сказал муж с нотками нарастающей паники в голосе, уже начиная кое-что соображать.

– Наташа, переехав, уйдет из Международной английской школы, из своей музыкальной школы, из конного клуба. И, конечно же, сполна хлебнет этого сочувствия. Вот на нее это обрушится как каменная глыба. Мы с тобой вышли из низов, но она родилась в этом мирке, она не знает другой жизни.