Последний миллион долларов

Разве ты не видишь, что она сама другая, не такая, как мы? – Катя посмотрела в глаза мужу и добавила:

– Я костьми лягу, но не допущу, чтобы она вышла из своего круга, потому что то, что для нас всего на год, для нее будет навсегда. Она станет такой же, как мы, как все.

Теперь между мужем и женой настало полное взаимопонимание. Не нужно было слов, чтобы подтвердить это. Что-то изменилось в самом воздухе гостиной, отделанной в бежево-молочных тонах.

– Что ты собираешься делать? – спросил Николай Александрович.

– Я сделаю так, что мы проживем год на этот миллион, – заявила она гордо вскинув голову, как полководец, говорящий, что возьмет эту неприступную крепость. И неизвестно, какая задача была труднее.

Глава 2

Вечером Николай Александрович необычно рано для себя переоделся в пижаму и собрался спать – утром ему надо было встать пораньше, он собирался на два дня в Дубай проконтролировать проект, сосредоточивший все его оставшееся состояние и все надежды. Николай Александрович с удовлетворением отметил, что жена выдавила на себя последние пшики из тяжелого флакона из граненого стекла с золотистой металлической крышкой и красной этикеткой.

Флакон в 70 мл, стоимостью более двадцати тысяч рублей за штуку, содержал в себе бледно-желтую жидкость с одного распыления заполнявшую комнату облаком интенсивного запаха медицинского кабинета, причем облако распространялось со скоростью и неумолимостью грибообразного собрата над Хиросимой. Единственный плюс этого невероятно модного и популярного парфюма, по мнению Николая Александровича, состоял в том, что он довольно быстро заканчивался – скорость распространения хиросимного облака в немалой степени объяснялась тем, за одно распыление уходило раза в два больше парфюма, чем из других флаконов обширной коллекции жены. Правда, на смену одному законченному флакону Баккары тут же приходил следующий. Но теперь-то этому не бывать!

"Стоило разориться хотя бы для того, чтобы избавиться от Баленсиаги и Баккары", – подумал Николай Александрович.

Теперь он был почти доволен и крепко сладко спал всю ночь.

Когда через два дня он вернулся домой и, поцеловав жену, доплелся до спальни, собравшись рухнуть в кровать, первое, что он увидел, была белая прямоугольная картонная коробка с надписью золотыми буквами Maison Francis Kurkdjian Paris. В выдвижном таком же белом картонном ящичке коробки лежал флакон граненого стекла.С бледно-желтой жидкостью. С золотистой крышкой.