Любовь на контрасте

Так почему бы и нет?

– Не сержусь, – Элла схватила ребенка в охапку и начала щекотать под радостные визги. А сама поверх плеча дочери шепнула одними губами. – Спасибо.

– А теперь шустро моем руки и идем кушать тортик! – скомандовал Ромка.

– Уля!!! Тотик! – Злата вывернулась из рук матери и устремилась в ванную.

– Сначала обед! – строго крикнула ей вслед Элла, но дочь это волновало мало.

– Не стоило столько на игрушки тратиться, – упрекнула друга девушка.

– Стоило, – Ромка был неумолим.

 – Она мне как племянница. Зарабатываю я достаточно. Мне несложно, эльфеныш, честное слово.

– Ты – чудо, – чмокнула его в щеку Элла. Он ей тоже был как брат. Неудивительно, они знакомы почти двадцать лет. Жили на одной площадке, сидели за одной партой. Такие разные, но все равно дружные. И только с ним она могла временами быть настоящей, без всех оков воспитания, которые вбивались в нее еще с пятилетнего возраста.

Всегда быть вежливой. Элегантно одеваться.

Постоянно подбирать выражения. Быть леди – в этих двух словах содержался основной смысл ее воспитания. Бабушка учила ее всему, что знала сама. Вот только так и не смогла научить ее выживать в этом мире, где хорошие манеры не то чтобы сошли на нет, но уже не являлись главной ценностью. Так и осталась она с малых лет идеальной. Безупречной. Замороженной. Именно последним эпитетом ее и называл бывший муж.

– Ма! Я помыва уки! – мелкая выбежала из ванной и обрызгала родительницу, выдирая ее из липких лапок прошлого.

 – Идем к тотику!

– Идем, золотко, тортик нас явно заждался, – улыбнулась Элла.

Тортик заждался так сильно, что кусок прикончили неимоверно быстро. И Злата снова убежала играть под присмотром Ольги Евгеньевны.

– Эльфеныш, – Роман внимательно изучал подругу, которая задумчиво вертела нагретый фарфор в руках. – Скажи-ка мне, что ты будешь делать дальше. По-любому, уже думала. Или я тебя не знаю от слова «совсем».

– Конечно, думала, – Элла заправила за ухо локон, который утром специально выпустила на свободу из идеальной прически. – Но пока не знаю. Честно.

Сейчас она была без маски. Без неизменной улыбки. Усталый взгляд зеленых глаз, на дне которых затаилась печаль. Напряженное постукивание идеальными ноготками по столу. И полное непонимание того, куда ей двигаться дальше и что делать. Знала только, что нужно жить. Хотя бы ради дочери.