По острию любви

Просто бывает, что где-то здесь, внутри, – приложила она вторую руку к груди, – чувствуешь, что это правильно, почему этого нельзя сделать? Аргументы против будут всегда, но есть и аргументы за.

Инга выпила не очень много, но чувствовала необходимость высказаться. И коварный нетрезвый разум подкинул ей уверенность, что Ярослав прекрасно понимает, о чем она говорит. Вот только Строганов ее ожидания не оправдал.

– Инга, я боюсь твоего «захотелось», – с каким-то грустным смешком признался вдруг он.

 – У твоего «захотелось» бывает катастрофические последствия. И ты их не всегда осознаешь. Пошли в машину, тебе завтра рано вставать, – оборвал парень разговор, грозивший перейти во что-то личностное.

– Тебе тоже. Интересно, какой будет их дочка? – послушно сменила тему Инга и рассмеялась. Настроение словно раскачивалось на качелях – то было философски-грустным, то прорывалось радостным смехом. В таком состоянии она казалась Ярославу водородной бомбой – вот-вот может рвануть и смести к чертовой матери всю налаженную жизнь.

Кое-как он усадил ее в машину. Инга сбросила туфли и забралась на сидение с ногами. Юбка задралась почти до середины бедер, но она даже не думала поправлять. Недовольно поджав губы, Строганов отвел взгляд и завел машину. Всю дорогу Лаврецкая болтала о всякой ерунде и копалась в телефоне, отвечая на чьи-то сообщения. Остановившись у ее подъезда, Ярослав хотел проводить приятельницу до квартиры во избежание недоразумений, но она его остановила:

– Не надо, езжай домой.

Если несложно, напиши, как доедешь, – и бодренько выбралась из салона. Ярослав дождался загоревшегося в окнах света, только потом завел автомобиль. И уже выезжая со двора заметил знакомую машину:

– Что, черт возьми, в такое время забыл здесь Глеб? – пробормотал он, искренне надеясь, что друг детства приперся не к его спутнице. Эта мысль промелькнула в голове и исчезла, злой кошкой поцарапав что-то в глубине души.

***

Инга знала, что Глеб уже приехал – он прислал смс-сообщение, поэтому и не захотела, чтобы Ярослав провожал. К тому же она побаивалась саму себя – мало ли, что начнет ему рассказывать. Рано еще его пугать, парень только начал привыкать к ее присутствию в жизни. Да и не ручалась за себя – вдруг начала бы приставать на пьяную голову?

Левицкий сидел на подоконнике между пятым и шестым этажом и переписывался с кем-то из своих барышень.