Только твоя невеста

Чувствую, скоро по чатикам будет ходить информация, что Ева Воронцова изменяет своему прекрасному жениху. Слухи – они всегда так быстро расходятся, даже удивительно. И еще удивительнее стало открытие, что мне практически все равно. Не столь это и важно. Сейчас у меня совсем другие цели, которые практически перевернули с ног на голову все мои приоритеты.

– Косинский, ты бы еще на капот моей малышки уселся, – фыркнула я, заботливо проводя рукой по крылу своей машинки. А Никита проследил за моим жестом. – Был бы как свадебная кукла.

Я милая и добрая, честное слово. Вот только Кит будит во мне все самое худшее, что существует. И что я так усердно прячу. Так что я не виновата. Все претензии к Никите.

– И ты бы не помедлила сесть за руль и врезаться в какой-нибудь забор, да? – вместо приветствия поинтересовался он. Стоп, Ева, не забывай, какая ты. И то, что он сейчас так улыбается, совершенно не важно.

– Ну что ты? – я осуждающе покачала головой. – Какой забор? Только кирпичная стена. Из самого лучшего и крепкого кирпича.

Даже легче стало, честное слово. И на душе как-то спокойнее. Не зря психологи говорят, что держать в себе эмоции нельзя. Ни к чему хорошему это не приводит.

– Но свою машину я, увы, все-таки люблю, – я успокаивающе похлопала Кита по плечу и выхватила из его рук ключи. – Поэтому садись, Косинский. Доставлю тебя домой в целости и сохранности. Торжественно клянусь.

– Э, нет, принцесса, – осуждающе качает головой этот гад.– Так дело не пойдет. Я передумал.

Я застыла на месте, буквально глотая воздух от возмущения. В каком смысле «передумал»? Я, значит, уже настроилась выслушивать его издевательства, а он передумал?! Так, Ева, если ты сейчас на него наорешь, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому выдохни и поговори с ним без эмоций. Ты же знаешь, как его это бесит. Не доставляй ему удовольствия, показывая, что ты злишься.

– То есть я могу сейчас спокойно собираться и ехать домой? А ты доберешься своим ходом? – безразличным тоном поинтересовалась я, чувствуя, как отобранные у него ключи больно впиваются в ладонь.

– Не так быстро, принцесса, – остановил меня Косинский, а я с огромным трудом подавила желание спросить у него, помнит ли он мое имя? Потому что за все прошедшие в последнее время разговоры меня называли исключительно принцессой. Я понимала, почему. Честно, понимала. Но не беситься не могла.