Красивые истории о любви

Но по прошествии некоторого времени визитов становилось все меньше и меньше.

Я больше не была гимнасткой.

Я была никем.

Как я могу определить себя? Слепая, потерявшая форму, я едва могла ходить или выполнять простейшие задачи. И это после того, что у меня был шанс стать олимпийской чемпионкой.

Даже Алекс начал уставать от моего уныния. Романтические чувства, которые он когда-то питал ко мне, размывались, как замок из песка в момент прилива волны и оставалась только жалость. Когда он протягивал руку, чтобы поддержать меня, или направлял мои руки к какому-то предмету, его руки не задерживались.

Его прикосновение холодило меня своей нейтральностью. Я не любила Алекса. Я не желала от него романтики, но мне было так одиноко.

К моему удивлению, золотистый ретривер по имени Макс вернул мне искру надежды. Подарок моего отца, Макс был собакой-поводырем, выращенной лучшими дрессировщиками Лос-Анджелеса. Слезы капали из моих бесполезных глаз, когда он впервые лизнул мне руку и потрогал лапой.

От него исходила любовь. Макс не видел во мне ничего плохого. Для него я не была обломком когда-то талантливого человека, разбитого у подножия утеса без возможности вернуться наверх. Вместо этого я была любящим родителем, я нуждалась в нем, он дал мне цель.

Когда моя мама описала его, я представила себе рыжевато-коричневый мех, блестящий на солнце и трепещущий на соленом ветру, когда он резвится на пляже. Я решила выйти из своей квартиры, и добраться до моря.

К лету Макс и я работали как единое целое.

Мы целыми днями ели спелые ягоды (я) и грызли кости (он) в тени эвкалиптов. Когда солнце садилось, а воздух остывал, мы направлялись к пляжу и проходили несколько миль вдоль пляжа, погружая пальцы ног и лапы в плещущуюся воду.

Несмотря на мой прогресс, я все еще была воплощением неуклюжести. Однажды ночью на пляже мне показалось, что он абсолютно пуст. Мое сердце скучало по тем дням, когда я могла прыгать, кувыркаться и делать другие гимнастические трюки.

Я попыталась разбежаться и сделать прыжок в шпагат, но больно приземлилась на кусок стекла и упала на мокрый песок. Макс подбежал ко мне и уткнулся носом в мою ногу.

– Эй, ты в порядке?

Голос был мужским, громким и с нотками беспокойства. Это испугало меня. Я не слышала ни шагов, ни признаков чьего-либо присутствия на пляже.

– Эм, да, я в порядке. Хотя мне не помешала бы помощь. Можешь взглянуть на мою ногу и увидеть, есть ли в ней стекло? Я слепая.