Давай перевернём Вселенную

Такое чувство, как будто кто-то внутри поднимает табличку со знаком «стоп»: так не делай, делай по-другому. В детстве оно возникало особенно часто, Инга лет в шесть даже объявила ему забастовку и нарочно поступала наоборот. Именно тогда два раза ломала руку, попала под маршрутку, лежала в больнице. С тех пор не доверять интуиции расхотелось.

Послушно протопала по длинной дорожке.

Знакомый молоденький клён, зелёный, звонкий, распушился к июню. Так приятно запустить мысленно руку в нежную крону, нащупать тёплый серебристый сгусток и ощутить, насколько радостно он отвечает.

Не то, что берёза – та стоит всегда букой, еле-еле длинными ветвями шлёпает, потянешься к ней, а она и не поздоровается. Холодная. Даже сейчас, весной.

В привычке общаться с деревьями нет чего-то из ряда вон: все так делают, просто никто не признаётся.

За кустами мелькнула сутулая спина в вязаной кофте – Танюха, она же вчера защищалась, расспросить надо! Вот если бы Инга по тропинке пошла, пересеклись. А теперь чего на пол-улицы кричать? Эх.

В зал заседаний вошла первой, даже секретаря ещё не было. На длинном столе для каждого члена Учёного совета стояла бутылочка воды, лежали раздаточный материал, блокнотик и ручка. Настырное щекочущее чувство снова начало толкать под локоть: хотелось поменять ручки у центрального места с левым крайним.

Инга вздохнула. Это же глупости, просто мандраж. Оглянулась: камер здесь не установлено? Нет, вроде.

И поменяла.

Позвонил курьер. Пока бегала и в соседней аудитории накрывала банкет, зал заполнился.

Члены совета тоже уже расселись, Инга еле успела наладить презентацию на проекторе. Начала с представления работы, потом пошёл обзор известных средств для подавления развития злокачественных новообразований. Переключала диаграммы по результатам доклинических испытаний, взахлёб рассказывая о том, как отлично показывает себя новый препарат, сколько жизней удастся спасти, если довести его до производства.

Она так увлеклась, что не сразу заметила: Полиневич выделывает круги, и круги становятся всё шире.

Не нравится, раздражён! Вот как засыплет…

И действительно, стоило ей закончить, он сложил пальцы домиком, и, глядя искоса, спросил:

– Инга Валерьевна. Вы такая красивая сегодня, правильные вещи нам тут говорите про развитие медицины, про инновации. А вот позвольте спросить – сколько вам лет?

Этого она никак не ожидала. Тот самый вопрос, проклятый вопрос! Заикаясь, ответила:

– Девят… Девятнадцать.

– Хорошо.