Давай перевернём Вселенную

Могу я поинтересоваться, каким образом в столь юном возрасте вы стали соискателем на звание кандидата медицинских наук?

Глубоко вдохнув, Инга принялась рассказывать, что в детстве все полки у матери дома были уставлены медицинской литературой. С двух лет научилась читать, штудировала атласы по анатомии. Около пяти пошла в школу экстерном, к десяти сдала выпускные экзамены. Потом поступила в Сеченовку, закончила с отличием…

– Стойте-стойте, – прервал профессор, стукнув по столу. – Вы нам расскажите, на что вы рассчитываете, придя сюда, в зал одного из старейших университетов страны, в девятнадцать? Как считаете, может ли уважаемый совет присудить вам, не проработавшей и пяти лет в медицине, учёную степень, не уронив её статуса?

Инга поняла, что щёки безнадёжно полыхают.

Полиневич придирался на каждом этапе, выступал против на всех конференциях, заставлял переделывать и переделывать автореферат, правя сам себя. Завалил осенью. Он не даст ей защититься, так научруку и сказал, что не даст. Попыталась возразить:

– Ускоренное развитие мозговых функций в настоящее время – не такое уж и редкое явление. Если вы посмотрите исследования франкфуртского Института эволюционной биологии…

– Как-как? – переспросил Полиневич высоким голосом, словно сейчас засмеётся. – Что вы предлагаете мне посмотреть? Погодите, запишу, а не то забуду!

Он схватил со стола ручку, щёлкнул ею, чиркнул в чистом блокноте. Ручка не работала; принялся нервно её расписывать, но порвал бумагу и отбросил:

– Вот же барахло стали делать!

Полез за пазуху, достать свою, с золотым пером.

Инга прекрасно знала её блеск, и как она стучит по столу, в такт пространным нотациям.

Профессор вдруг принялся хлопать себя по карманам, затем встал. Извиняясь перед сидящими, начал пробираться к выходу.

– Кошелёк в буфете забыл, – буркнул он. – Продолжайте, продолжайте!

Остальные вопросы были по теме диссертации, Инга отвечала с удовольствием, отбила вялую атаку оппонента. После перерыва Полиневича ещё не было; выступил председатель с одобрением работы, за ним каждый из членов совета отметил новизну, глубокую проработку, значимость и прочее.

Секретарь суетливо тарабанила мизинцем по протоколу; когда Полиневич вбежал, красный и растрёпанный, но с кошельком, все уже подписали бумаги. Он тоже подмахнул, не без ворчания, правда.

Инга чуть не сползла под стол от облегчения. Получилось! Не может быть!

Но рыдать и смеяться рано: надо проводить банкет.