Тевтонка

Судя по кожаным наручам с клёпками, это был брат Бриан. Грета перевела дух, насколько можно это сделать с зажатым носом.

– Я иду с тобой и с отцом Антонио, – шепнул Бриан, отпустив. На его шее висела серебряная ладанка, Мария с младенцем – защита от нечисти.

Грета тихо спросила:

– Это ты за мной крался днём?

– Да, от самой темницы. Конрад велел. И ещё мне придётся убить тебя, как только придём в Данциг. Без обид. Кажется, остальные в отряде получили такой же приказ.

– Почему ты мне сказал? – удивилась Грета и вгляделась в смуглое лицо со шрамами от оспы.

Густые ресницы, хищный нос, тонкие ноздри. Этот сын сарацинки разваливал напополам татарина вместе с конём, лишь один раз махнув мечом. Если ему приказали убить – значит, так и сделает. Хоть лисой обернись, от него не уйдёшь.

– Потому что ты честный воин, Генрих. Конрад вечно прижимает лучший доспех, а ты готов всё отдать, лишь бы никого не обидеть. Помнишь, ты мне нагрудник поменял перед вылазкой? Я так хотел идти, а ты настоял.

Мне в том бою свинец из ручной пушки попал в грудь с десяти шагов. И твой нагрудник выдержал, чтоб его черти сгрызли! Я каждую вечерню за тебя молитву читал святому Христофору , все две недели. Но тут уж извини – прикончу.

– Спасибо за предупреждение, брат Бриан.

Грету вытолкнули в проход. Мощная тень скользнула из ниши и исчезла.

Эх, ужинать пошёл. Голод впился в кишки.

Похоже, комтур решил обезопаситься. Вроде бы он хотел оставить своему верному помощнику жизнь? В темнице так показалось.

А потом, значит, передумал. Теперь на привале не поспишь.

Она побежала в арсенал. Успеть бы на вечернюю трапезу! В подземелье четыре дня приходилось есть жидкую похлёбку, варёная баранина казалась лакомством. Из кусочка выглядывает белая косточка, поднимается пар, пропитанный пряными травами и молоком…

Грета оборвала себя: чревоугодие. И принялась шептать «Отче наш». Но белая косточка, с мозгом внутри, бесстыдно вылезала между строк.

Тайный ход начинался из подвала Высокого Замка, где раскинулась кухня.

Пятьдесят лет назад здешние пекари проковыряли потолок, и на них полился золотой дождь: сверху была орденская сокровищница. Пекари набили мешки монетами и прокопали ход под рекой Ногат, чтобы унести добычу. Но далеко уйти им не дали, поймали в селении Большой Став, потом вернули в замок и сварили в тех же котлах, в которых воришки готовили раньше еду.

Брат Одо любил об этом рассказывать.

На поясе приятно тяжелели ножны.