Создатель звезд

Позади меня рассыпались рубины, а впереди – аметисты. Вокруг рубиновых россыпей простиралась полоса топазов, а вокруг аметистовых – полоса сапфиров. По бокам от моего курса цвета переходили в привычный алмазно-белый. Поскольку я двигался почти в плоскости Галактики, пояс Млечного Пути, белый слева и справа от меня, был фиолетовым впереди и красным позади. Скоро звезды прямо впереди и за мной потускнели и исчезли совсем, оставив только две пустые дыры в небесах, окруженные цветными звездами. По-видимому, я все еще набирал скорость.

Мое человеческое зрение больше не в силах было воспринимать свет от расположненных впереди и позади звезд.

С увеличением моей скорости эти два пустых пятна в цветном окружении продолжали расти, поглощая все больше звезд. Я заметил движение среди звезд по сторонам от меня. В результате моего полета ближайшие звезды, казалось, начали уплывать на фоне неподвижных далеких звезд. Это движение все ускорялось, пока на какое-то мгновение все видимое небо не расчертилось летящими звездами.

Потом все исчезло. Вероятно, моя скорость достигла такой величины по отношению к звездам, что свет от них больше не мог восприниматься моими глазами.

Хотя я теперь двигался, наверное, быстрее света, мне казалось, что я плаваю на дне глубокого и застойного колодца. Эта бесформенная темнота, полное отсутствие каких-либо ощущений пугало меня, если можно назвать испугом то отчуждение и дурное предчувствие, которое я испытывал в отсутствие каких-либо телесных спутников испуга, в отсутствие ощущений дрожи, потоотделения, тяжелого дыхания или сердцебиения.

Одиноко, с жалостью к самому себе, я скучал по дому, хотел снова увидеть так хорошо знакомое лицо. В своем воображении я мог видеть, как она вышивает, сидя у камина, а между бровей – маленькая морщинка беспокойства. Быть может, мое тело лежит сейчас в вереске? Найдут ли его там утром? Как встретит она эту перемену в ее жизни? Стойко, конечно, хотя и будет страдать.

Однако хотя я отчаянно сопротивлялся разрушению нашего драгоценного атома общества, я чувствовал, что где-то в глубине души страстно желал продолжения этого удивительного путешествия. Не то чтобы моя потребность в привычном человеческом мире могла хоть на минуту оказаться побежденной элементарной тягой к приключениям. Я был слишком домашним человеком, чтобы искать на свою голову серьезных опасностей ради них самих.