О дивный новый мир. Слепец в Газе (сборник)

О Дикаре уже забыли. Внимание сосредоточилось на черном ящике, поставленном на стол. Альфовик отпер его. Поднял крышку.

– О-о! – выдохнули разом все сто шестьдесят две дельты, точно перед ними вспыхнул фейерверк.

Раздатчик вынул горсть коробочек.

– Ну-ка, – сказал он повелительно, – прошу подходить. По одному, без толкотни.

По одному и без толкотни близнецы стали подходить. Двое чернявых, рыжая, еще чернявый, за ним три рыжие, за ними…

Дикарь все глядел. «О дивный мир! О дивный новый мир…» Поющие слова зазвучали уже по-иному.

Уже не насмешкой над ним, горюющим и кающимся, не злорадной и наглой издевкой. Не дьявольским смехом, усугубляющим гнусное убожество, тошное уродство кошмара. Теперь они вдруг зазвучали трубным призывом к обновлению, к борьбе. «О дивный новый мир!» Миранда возвещает, что мир красоты возможен, что даже этот кошмар можно преобразить в нечто прекрасное и высокое. «О дивный новый мир!» Это призыв, приказ.

– Кончайте толкотню! – гаркнул альфовик. Захлопнул крышку ящика.

 – Я прекращу раздачу, если не восстановится порядок.

Дельты поворчали, потолкались и успокоились. Угроза подействовала. Остаться без сомы – какой ужас!

– Вот так-то, – сказал альфовик и опять открыл ящик.

Линда жила и умерла рабыней; остальные должны жить свободными, мир нужно сделать прекрасным. В этом его долг, его покаяние. И внезапно Дикаря озарило, что именно надо сделать, – точно ставни распахнулись, занавес отдернулся.

– Следующий, – сказал раздатчик.

Очередная дельтовичка подошла к столу.

– Остановитесь! – воскликнул Дикарь громогласно. – Остановитесь!

Он протиснулся к столу; дельты глядели на него удивленно.

– Господи Форде! – пробормотал раздатчик. – Это Дикарь. – Раздатчику стало страшновато.

– Внемлите мне, прошу вас, – произнес горячо Дикарь. – Приклоните слух… – Ему никогда прежде не случалось говорить публично, и очень трудно было с непривычки найти нужные слова. – Не троньте эту мерзость. Это яд, это отрава.

– Послушайте, мистер Дикарь, – сказал раздатчик, улыбаясь льстиво и успокоительно.

 – Вы мне позволите…

– Отрава и для тела, и для души.

– Да, но позвольте мне, пожалуйста, продолжить мою работу. Будьте умницей. – Осторожным, мягким движением человека, имеющего дело с заведомо злобным зверем, он погладил Дикаря по руке. – Позвольте мне только…

– Ни за что! – крикнул Дикарь.

– Но поймите, дружище…

– Не раздавайте, а выкиньте вон всю эту мерзкую отраву.