Слепец в Газе

– Сегодня утром мы получили бесподобную валлийскую баранину, – сказал мясник голосом настолько артистическим, что можно было подумать, будто он говорит о «Георгиках»

.

Элен покачала головой. Покупать баранину теперь было бы чистым безумием.

Внезапно кассирша опять начала писать. Момент наступил.

– Нет, – уверенно сказала она. – Я возьму еще фунт сосисок.

– Всего один? – с удивлением вымолвил псевдо-Болдуин. «Рано удивляешься, – подумала Элен. – Удивление наступит после».

– Да, всего лишь один, – сказала она и подкупающе улыбнулась, как будто хотела выпросить скидку. Он снова отправился к полке. Кассирша не отрывала глаз от бумаг, старуха-бульдог о чем-то тарахтела с помощником. Молниеносно, ибо нельзя было терять ни секунды, Элен рванулась к мраморной полке недалеко от нее. На виду лежал уже облюбованный ею кусок печенки.

Пальцы ее врылись в склизкую, каракатицевидную мякоть. Гнусная тварь! В конце концов ей пришлось взять ее в ладонь.

«Слава Всевышнему, что Он надоумил меня надеть перчатки». Бросив мясо в корзину, она вдруг поймала себя на мысли, что была какая-то причина, которая могла принудить ее взять этот омерзительный сгусток в рот таким, как он есть, сырым, прожевать, лелея между языком и нёбом, и проглотить. Она вновь содрогнулась от отвращения, которое на этот раз так сильно скрутило горло, что казалось, было готово разодрать ей нутро.

Устав от изображения метеоролога, Джойс стояла, укрывшись зонтом, и смотрела на хризантемы в витрине цветочного магазина в соседнем доме. Она заранее заготовила оскорбительные слова, которые скажет сестре, когда та выйдет наружу, но, увидев ее понурое лицо, забыла даже упрекнуть ее за задержку.

– Элен, что случилось?

Вместо ответа Элен истерически разрыдалась.

– Скажи же, что?

Она замотала головой и, отвернувшись, принялась стирать с лица слезы.

– Расскажи…

– О-о-о… – заголосила Элен так, будто ее ужалила оса. Лицо приобрело выражение смертного отвращения, полностью изуродовавшего ее. – Как гнусно, как все это мерзко, – повторяла она, глядя на свои пальцы. Затем, поставив корзину на тротуар, она сняла с руки перчатку и резким, отчаянным жестом остервенело швырнула ее в канаву.

Глава 6

6 ноября 1902 г.