Сначала кофе

Обязана, – отбарабанила Катя, – Веди себя естественно. Как обычно. Только очень вежливо. Кирилл Александрович не выносит грубиянов.

Кирилл Александрович.

Я похолодела.

Нечаев.

Кто угодно, но только не он. Этого засранца боялась даже кокетливая услужливая прилипала Галька. Она трижды крестилась, когда шла его обслуживать. Даже очень объемные чаевые не восполняли ее морального ущерба. Нечаев каждый раз что-то да выговаривал. То сама она плохо выглядит, то суп остыл, то обивка на диванах стерлась. Вроде бы и ничего особенного, можно пережить, но Галя все это рассказывала с такими перепуганными круглыми глазами, что мы все невольно верили – Нечаев просто демон какой-то.

Я видела его несколько раз, здоровалась по правилам заведения, натягивала улыбку, а потом обязательно брала минутку паузы, чтобы отдышаться. Его глаза, голос, весь вид внушали какой-то неземной трепет. Всегда в костюме, отутюженный, собранный и серьезный. Он склонял голову в снисходительном кивке, как король.

Все официанты автоматически вытягивались при нем по струнке, а у администраторов начинали дрожать колени.

И каждая гостья в зале, что замечала его появление, провожала томным взглядом. Да, паршивец так же хорош, как и суров. Высокий, подтянутый. Широкие плечи, длинные ноги, ни намека на живот, хотя ему точно уже за тридцать.  И лицо. Очень мужское какое-то лицо. Без слащавости и миловидности. Пронзительные глаза, волевой подбородок, острые скулы и вечно искривленные губы. Словно у нас в фойе плохо пахнет, или у него вечный запор.

Если игнорировать последнее, то Нечаева легко можно назвать чертовски красивым.  Все это мерзкое совершенство венчала густая шевелюра каштановых волос. Они всегда стояли дыбом по последней моде. Как корона.

Нет, согласитесь, так нечестно. Почему этому надменному типу досталось все и сразу? Признаюсь, мне было бы легче жить, будь его волосы не такими блестящими. Уверена, он делает укладку в салоне. Тот еще метросексуал.

Проходя мимо Нечаева, я не только тряслась от страха, но и чувствовала себя молью-неудачницей.

Поэтому Катино заявление, что мне придется обслуживать этого франта, сразу заставило колени и руки трястись. Я попыталась отказаться от такой высокой чести.

– Кать, я не могу. Пусть Ванька.

– Сдурела? Он вторую неделю работает. Едва въехал в правила и выучил меню.

– А Света?

– Без передачи, Ась, но она страшная. И брюнетка. Нечаев любит блондинок, говорят.

– Галя же шатенка вообще, – напомнила я.