Реактор. Черная быль

А этот не спросил даже, почем гвоздичка. Зато практичный водитель Дима, услышав, что шеф заказывает двадцать пять гвоздик, тут же поинтересовался их стоимостью. И, услышав, что за каждый цветочек дерут по рублю, запротестовал: «Мы много берем, давай дешевле!» – и тут же, зная непрактичность профессора, поинтересовался: «А у вас деньги-то есть при себе, Михаил Борисович?»

Его опасения были не праздными. Михаил Борисович знал абсолютно все, что относилось к области его специальности, и почти ничего из других областей жизни.

Профессор мог спокойно выйти из дома без бумажника, если жена не успевала проконтролировать его. Частенько случалось, что в университетской столовой ему нечем было заплатить за обед, но деньги он скрупулезно приносил на следующий день. Гольверк мог забыть все, что угодно, но только не долги свои.

В итоге благодаря Диминым стараниям за букет заплатили не 25 рублей, как требовала торговка, а 20. Гелий счел неловким приходить в столь торжественный день в гости с пустыми руками и купил пять гвоздичек, отдав за них все, что наскреб в карманах.

Хорошо еще, что он в этот день собирался зайти в букинистический магазин и у него при себе оказалась такая приличная для студента сумма денег.

Увидев в дверях мужа с букетом пышных гвоздик, супруга профессора не смогла скрыть удовольствия.

– Признаться, не ждала, что ты запомнишь эту дату. А уж цветов не ждала и подавно. Признавайся, что с тобой случилось?

– Что значит «случилось»? Просто я галантный мужчина и заботливый муж.

– Преувеличение – это ложь честного человека, – покачала головой хозяйка дома и тут же спохватилась: – Что же мы стоим в прихожей? Проходите, мойте руки и сразу к столу, у меня уже все готово.

Кстати, познакомь меня с нашим гостем. – Она не выказала никакого неудовольствия по поводу того, что на семейный праздник муж пригласил постороннего человека. Напротив, ее глаза излучали доброту.

– Да, действительно, позволь тебе представить, – церемонно провозгласил профессор. – Мой студент Гелий Леонидович Строганов.

– Гелий Леонидович? – переспросила Рива Юрьевна. – Так вы, стало быть, сын Ларисы Аркадьевны и Леонида Петровича?

– А вы и маму знаете? – удивился Гелий. К тому, что в научных кругах хорошо известно имя его отца, он уже привык, а то, что жена Гольверка, оказывается, знакома и с мамой, его удивило.

– А мы с ней учились на одном факультете и даже в одной группе, – пояснила Рива Юрьевна. – Я даже и бабушку вашу знаю, почтенную Анну Яковлевну.