Товарищу Сталину

Егор приказал Борщеву отметиться в комендатуре и определиться с ночлегом, а сам решил проводить подводы до самых хлебных складов. У складов не было особого оживления, стояло ровно шесть телег, под которыми сидели мужики, прячась от дождя. Мужик с правдинского обоза сбегал спросить у ждущих, чего и как, и почему они не сдали хлеб. Вернувшись, он рассказал Егору, что мужики матерятся по поводу творимой несправедливости.

– Слушай, Павло, сходи-ка, разузнай все у весовщика, чего у них там, все потом обскажешь, – распорядился Егор, обращаясь к старшему обозу.

Павло вернулся на удивление очень быстро, словно ему указали кратчайшую дорогу.

– Товарищ Правдин, весовщик сказал, что сегодня приема не будет, весы сломались, до починки ждать надо.

– Чего, даже весы ломаются, железо, оно есть железо, – сделал заключение Егор.

– Хотя они один вариант предложили, чтобы выручить нас от мытарств ожидания, – продолжил Павло.

Правдин вопросительно посмотрел на него, ожидая разъяснений.

– Пять пудов просят, чтобы весы опять заработали.

Егор опешил от услышанного: «Это же называется откат…, а нам говорили, что он – родной отец дикого капитализма! А тут социализм в зачатке, и такое… Мы там кровь проливаем, а они тут…, ну суки…»

Двери в склад Егор открыл с такой силой, что казалось он, сложится как карточный домик. Увидев приемщика, Правдин мгновенно вспомнил, что видел его раньше, это – казанская сирота, не иначе. Видать, сиротку разнесло вширь, от постоянного созерцания тысяч пудов пшеницы, сузив его глаза до узеньких, бессовестных щелочек, в которых тревожно бегали зрачки.

– Где хлебный комиссар? – Заорал Правдин, надвигаясь на сиротку, словно ужасный боевой слон.

– Болен, болен комиссар, – запричитал приемщик.

Егор схватил его за ворот и, придавив рукой горло, заглянул в самое дно свиных зенок, прорычал:

– Если не примешь по закону хлеб у крестьян, зарублю!

Сиротка на глазах сбрасывал вес, потея каждой порой, казалось, еще немного, и он сможет захлебнуться в усмерть от своих переживаний.

Егор, чтобы подтвердить серьезность своих угроз, вытащил шашку и крест на крест рассек ею воздух перед собой. Сиротка, совершенно сникнув, испортил рассеченный воздух огромного складского помещения.