Товарищу Сталину

Надеялись, что из желудка не станут вынимать, а то, что после, отдадим легко, с превеликим удовольствием. Но там, наверху, тоже не дураки сидели: слепили наскоро повинность в виде продналога, осчастливив этим освобожденное крестьянство. Теперь и каждый рот, и каждый двор, и каждая деревня обязаны кормить государство. А у государства, я вам скажу, аппетит будь здоров!

Скоро должна была показаться станция Багряная, там и до дому рукой подать. Начал накрапывать мелкий противный дождь, а у нас потеплее будет, чем в Бовском, хотя лучше бы без дождя.

Но ведь погоду, как и власть, не выбирают. Впереди показалось несколько обозов, загруженных мешками с пшеницей. На первой телеге был закреплен транспарант, поднимающий на недосягаемую высоту настроение своей передовой мыслью:

«Продразверстка – счастливая дорога в светлое будущее! Ура!!!»

У этой телеги копошилось несколько человек, пытаясь починить колесо. Поравнявшись с ними, Егор спросил:

– Помощь нужна?

Мужики безрадостно сообщили, что не отказались бы от таковой, но вот беда: вокруг на десятки верст нет ни единой души.

Невзирая на такое важное обстоятельство Егор приказал своим бойцам пособить в общем деле строительства великого… и так далее. Бойцы без особого энтузиазма, но все же стали помогать. Починить смогли, но надежности в починке было маловато из- за отсутствия необходимых инструментов.

А потому Правдин решил сопроводить обоз пусть не до самой светлой жизни, но хотя бы до станции, чтобы в случае чего выручить крестьян, как он делал до этого много раз.

В дороге Егор расспрашивал мужиков о том, какова стала жизнь, легче ли стало и намного ли по сравнению с временами царского бесправия. Мужики видать тоже были не лыком шиты, а потому подмечали массу положительных примеров улучшения. По их словам, получалось, что райская жизнь наступила, вот только одна беда, все улучшения проигрывали тринадцатому году.

– Ничего, мужики, вы не представляете, как вы заживете через тридцать лет, жизнь будет точно в сказке, – подбадривал их Правдин.

Глаза мужиков совсем сникли, такого близкого счастья им, скорее всего, не увидеть. Что-то опять перспектива хорошей жизни, предлагаемая властью, была далековато, впрочем, как и всегда.

За дружеским разговором и дождь не так досаждал, и дорога казалась короче. Станция радостно встречала близких людей слякотью дорог и всеобщем равнодушием.