Звезды над Ямалом

Вскоре, снимая шапки и крестясь на красный угол, стали входить в воеводскую избу сотники и десятники. Со словами «Здрав будь, боярин» они рассаживались по лавкам.

Вошел и Антип, огляделся, подыскивая себе место. Афанасий Пашков, глянув на него, указал:

– Сидай, Антип, у печи, меж сотниками и десятниками. Назначаю тебя старшим охочих людей.

– Благодарствую, – буркнул недовольно Антип, присаживаясь на указанное место.

Воевода, заметив его недовольство, разъяснил:

– Ты, Антип, не серчай, охочих и мастеровых у нас тут душ полтораста, при осаде им нужен бывалый ратник.

Людишки отчаянные, но малоопытные. Вот и займись ими, расставь по частоколу, объясни, что кому делать.

Антип встал, обращаясь к воеводе, промолвил:

– Перечить, воевода, я тобе не буду. Надобно так надобно. Но дозволь засаду организовать, чтоб спесь нехристям сбить. У нас лес поваленный лежит для домов, так вот – он как раз к татарам верхушками, а к острогу комелем. К нам ведьм одна дорога, по просеке.

Там меж лесоповала две волокуши еле-еле разъезжаются, а значит, конный отряд пойдет вереницей по три лошади. Вот и растянется он на версту. Развернуться в бока им некуды, ветки еще не рублены, их кони не смогут сквозь сей бурелом идтить. Потому и предлагаю по правую сторону засесть и пострелять их из пищалей, а уходить от них по озеру, подковы-то у них не шипованы, не догонят. Наша вылазка успеет в ворота залететь. Ворота же не закрывать, а поставить телеги и два наряда[5 - Наряд – пушка. ], да и тут самых прытких встретить. Побьём их передовой дозор в самом остроге, будет двойная польза.

– А в чем двойная-то, Архип? – поинтересовался Губа.

– А в том, что татар меньше станет, – раз, и в том, что коней их постреляем внутри острога, – два, все больше мяса нам будет. Мню, что в осаде нам сидеть опосля долго придется, а в голодухе каждый воробушек с коровенку. Так что, Губа, не придется тебе твоего Ак Байтала под нож пускать.

***

Сибирь. Урман.

Утром, собрав пожитки, Ваня и Юсуп тронулись в путь. Когда оленья упряжка скрылась за поворотом реки, Никитий, тяжело вздохнув, присел на корягу. Он вновь оставался один. Но тут в спину между лопаток его кто-то толкнул. Старец обернулся и обхватил огромную шею медведя.

– Хфомка! Друг сердешнай! Проснулся. А вот Ваню ты проспал, уехал наш Ванюшка, теперь до осени нам его не увидеть. Ну пойдем, я тебя рыбкой мороженой попотчую, исхудал в спячке-то.