Великий мастурбатор

Я сделал несколько ровных вдохов и выдохов, пошевелив глазами вверх–вниз.

А коляска в это время потеряла свою устойчивость, и Я-мальчик начал своё пике.

Сидя, я почувствовал привкус крови во рту.

На экране появился мальчик, поедающий пюре, а потом он обкакался, и чьи-то руки с причитанием вынесли его из созерцаемого поля.

Всё тело вспыхнуло непередаваемым спектром переживаний. Нет, это были не затёкшие ноги. Бурную реакцию тела вызвала кастрюля с кипятком, резко появившаяся на внутреннем экране.

Те же руки, которые спасали ребёнка от естественного внутреннего процесса, с которым он не мог справиться самостоятельно, опрокинули на него эту кастрюлю.

Экран какое-то время показывал абстрактные формы, пока не появилась определённая субстанция.

Мальчику два года, на его голове фуражка с кокардой. Его дед был танкистом, и вчера его не стало.

Он сидит на подоконнике, болтая ногами, и с удовольствием уплетает конфету.

Такие конфеты ему всегда приносил дедушка.

– Теперь ты за него! Ты взрослый, – сказала мама.

Фуражка начала сжимать голову, а кокарда впивалась в лоб, полностью поглощая детство.

Зевс не понимал, зачем ему кокарда, если он только родился. Важным было другое – его не съедят физически.

Ребёнок покрутил головой и сбросил с себя фуражку.

– Не смей! Ты что, меня не любишь?

«Да, выесть могут и другим способом», – промелькнуло в голове наблюдателя.

Так я стал проекцией отца для мамы. И буем в пространстве бессознательного, что и помогло моему Я.

Через несколько дней мальчика отправили погостить к бабушке, где он пытался вышибить из себя чужой образ, упав в погреб.

Образ теперь был с гипсом на ноге и ещё долгое время оставался единственным обосцанным другом.

В дверь постучали. На пороге стоял #2 Ван Гог и протягивал своё ухо.

– Бордель на другой улице! – крикнула мама и хлопнула дверью.

Внутренний экран начал стягиваться в пуповину, я перенес внимание в зону межбровья и открыл глаза.

Всё четко складывалось по сценарию деперсонализации.

Для диагноза такого синдрома должно было быть соответствие следующим критериям:

жалобы на то, что человек отдалился или находится «на самом деле не здесь»;

чувство, что ощущения внутренней жизни отделены, чужды человеку, не принадлежат ему или потеряны;

ощущение, будто движения принадлежат кому-то ещё, или человек чувствует себя играющим на сцене.