Анты

А, пока суд да дело, я рассадил всех в пустой аудитории и рассказал обо всём, что узнал вчера. Потом мы отправились к доктору Лободырному и в первый раз с сознательно залезли в его волшебные саркофаги. Из кабинета «Хи-Хи», как мы прозвали офис Лободырного, мы вышли достаточно бодрыми и сразу попали в суровые объятья мастера Ретюнских.

Следующая неделя ничем особым не отличалась, кроме нарастающей интенсивности тренировок и практик. В понедельник из медцентра выписали деда. Я отпросился у Ретюнских проводить старика.

Маманя обомлела, когда в дом на своих ногах вошёл бравый пожилой джентльмен, едрёна вошь. Дед важно прошёлся по гостиной и слегка простучал чечётку, притопнул ногой и жестом расправил несуществующие усы.

– Получите деда и распишитесь в получении, – усмехнулся я.

– Вот так, любо дорого, – бодро проговорил дед, – готов к выполнению своего пенсионерского долга. Всё благодаря Пашке. Иди сюда, внук, расцелую. Не обманул надежд деда. И врачам спасибо, настоящие волшебники.

Через месяц пригласили на эту, как её… ребильтацию. Долечивать будут. Совсем омолодить хотят.

Я смотрел на деда, а потом на мать с отцом и подумал, что их тоже пора к медикам сводить.

Незаметно подкрался декабрь. Навалило снега вдруг и так много, что весь город начал откапываться. В выходной и я от души помахал лопатой, помогая снегоуборщикам увозить снежные тонны. Вернувшиеся из лечебного стационара полные сил, энергии и молодых эмоций родители теперь удивлялись и искренне радовались таким снегопадам, ведь из-за сопливого московского климата давно забыли, какой должна быть настоящая зима.

Мы с Ларой незаметно посмеивались над ними, зная, что снега могло намести в разы больше, если бы не корректоры климата. Благодаря им и морозы здесь не превышали 3-5 градусов.

И снова база. Теперь вся наша жизнь, так или иначе, крутилась около специальной подготовки, а мастера терпеливо продолжали лепить из нас хронодесантников. Мы уже пытались болтать на греческом и латыни, кое-как разбирались в древнеаварском и вполне прилично говорили на древнеславянском.

Профессор Луцкий теперь совмещал свои лекции с языковой практикой, что надёжно укладывало материал в наши головы. Мастер Ретюнских тоже не скрывал удовлетворения.

На втором месяце тренинга с нами начал заниматься конной выездкой Ерпылёв Валерий Николаевич. После первого общения с лошадьми я не знал, толи смеяться, толи плакать.