Очер

Вот же неугомонный! Ну, где его нелёгкая носит?

– Кто-нибудь видел Отилу?

– Я видел, – пробасил Болк, – он из арсенала направлялся в зал саркофагов. Я спросил, а он сказал на бегу, что что-то там почуял. Какую-то аномалию.

– Не может быть! – воскликнула Элна, – там же… – и бросилась из ангара вон. Мы потопали следом.

В зале саркофагов в левом проходе едва заметно мерцал зеленоватый свет. В проёме тёмной фигурой стояла Элна.

– Что… случилось? – с ходу заорал я.

– Там хранится память нашего народа, – громко прошептала девушка и шагнула внутрь.

Мы, естественно, следом.

Это была небольшая естественная пещера, чуть подработанная по стенам и хорошо подработанная по полу, покрытому ровными гладкими плитами. Почти посредине на низеньком пьедестале стояла довольно высокая четырехгранная пирамида, в гранях которой виднелись круглые углубления. Возле пирамиды с закрытыми глазами неподвижно стоял Отила и что-то бормотал, прижимая руку к поверхности. Домового ощутимо потряхивало и корёжило, а потемневшее лицо искажала страдальческая гримаса.

– Не может быть, но он живой! – воскликнула Элна и, прихватив Отилу за пояс, оттащила от пирамиды. Его сразу повело в сторону, он шлёпнулся на пол и растянулся в позе «цыплёнок жареный». Чуть погодя он с кряхтеньем и стоном сел, потом поднялся и зашарил вокруг шальным взглядом.

– Дьявольщина! – вдруг разразился он бранью. – Вы хотите посмотреть на придурка? Он перед вами! Вот же меня угораздило…

Тут я, задохнувшись от возмущения, не выдержал:

– Отила, так тебя растак! – заорал я.

 – Вечно тебя носит где ни попадя. Какого хера ты вообще сюда припёрся и суёшь нос туда, о чём понятия не имеешь! Нервы пощекотать захотелось? Все собрались и приготовились, а ты тут в судорогах бьёшься! Залетел беспредел! Зачем?

– Прости, Очер. – смутился домовой. – Я уже шёл в ангар, когда услышал Зов. Будто сначала кто-то настойчиво приглашал, а потом приказал.

– Не гони пургу. – Я уже не сердился и шумел по инерции, решив, что перед рейдом нужно вездесущему домовому хорошенько вправить мозги.

 – Ты в своей репе наверно думаешь, что шибко хитрый? Так вбей себе под шевелюру, что это не так.

Отила осторожно сел на подиум пирамиды и виновато притих. Потом поднял глаза:

– Ну, Очер, сколько можно клевать в темечко бедного домового, ведь ты же не дятел, а я не старая осина.

От возмущения я слегка обалдел, а потом выдохнул и рассмеялся. Отила тоже расплылся в улыбке, а Болк поддержал нас дружным хохотом.