Последняя битва

Что скажете о его деяниях?

– Вина Хаммурапи в том, – проговорил четвёртый высоким голосом, – что он отбросил заветы нашего общего предка Сима сына Ноя и заветы владык Аккада, издревле повелевавшими здешними землями и народами. Этот выскочка, придя к власти, присвоил всю крупную торговлю, и в этом его второй грех перед нами. Теперь ходовые товары в Вавилонии проходят только через царских купцов-тамкаров. Более того, эти безродные нищеброды перехватили у нас дачу денег в рост. Теперь по всем странам шныряют их приказчики-шамалы, взыскивающие серебро и золото с наших бывших клиентов.

Небывало возвысились вавилонские граждане-авилы, которым новый царский кодекс даровал огромные права. К тому же хитрый Хаммурапи прикормил лучших воинов. Мало того, что заслуженные бойцы-реды получили немалые земельные наделы и скот, но и низкородные баиры-лучники тоже теперь сидят на своей земле и готовы таскать царя на руках. В Вавилонии нам больше места нет.

– Нам всегда и везде будет место, – подал голос пятый, – древний закон: «око за око, зуб за зуб» никто не отменял.

Мы будем судить Хаммурапи.

– Его дни сочтены, – глухо проговорил шестой, пошевелившись под красным плащём, – но, атта исшаку, разумно ли оставлять без присмотра и распускать лучшее в мире вавилонское войско. Большинство воинов родом из Заречья и одного с нами племени. Наши мудрые предки одобрили бы использование этой дармовой и отлично вооружённой силы.

– Согласен, – раздался бас первого, – во имя богов наших: Баала, Астарты, Хадада и Сутеха призываю вас устранить Хаммурапи из мира живых и взять его войско в наши руки.

Исшаку, сегодня же вопроси господа Сутеха, пусть назначит сроки. На том и порешим.

– Царь умер!! – на рассвете третьего дня весеннего месяца нисану разнёсся вопль, выбрасывая жителей Вавилона из постелей и выгоняя на узкие улочки. В утренних сумерках мелькали огни, бегали люди, и вскоре весь город стал походить на огромный разворошённый муравейник.

Состоятельные общинники – авилы и свободные бедняки – мушкены сначала толпились на перекрёстках, потом потянулись в центр города. Отдельные группы людей, как маленькие ручьи в реку, вливались в огромную толпу, текущую по главной улице Айя-Шайбур к царскому дворцу. Широченная, выложенная метровыми квадратными плитами розового известняка улица не смогла вместить людской поток, который начал просачиваться по параллельным улицам.