Подъезд

Я тут же натянул шапку, которую легкомысленно держал в руке, намереваясь просвежиться до самого дома,– вытрясти алкоголь, уже не приносящий мне ничего упоительного. Постоял, огляделся. Полеглый снег искрил в свете фонарей квадрильонами блестящих таблеток. Расположенный рядом детский садик напомнил мне заколдованный дворик принца: запорошенные веранды, кусты, набухшие снежными лапами, заваленные горки и домики с лазами. Суббота, и с утра валил снег. Дети успели потоптать законную площадку, но после обеда все разбежались по домам, а снег продолжал свой сизифов труд, безо всякого роптанья выполняя нудную работу: заваливать, заваливать, заваливать.

Я шел сквозь ночной, безлюдный город, по самому центру проезжей части, где риск застрять в снегу сводился к минимуму, и думал, что каждому живому существу природой отведено какое-то назначение. Лягушкам – жевать комаров, комарам – жевать людей, людям – хлопать по одним ладонями, а по другим подошвами. И снегу отведена своя миссия: уравнение при Х стремящемся к заваливанию.

И даже так: бесконечно стремящемся к бесконечному заваливанию. Вот, дорогие товарищи, до каких бредней доводит двухнедельное воздержание от секса.

Я думал и думал, а потом увидел подъезд. Дальнейшее вы знаете: после непродолжительных мысленных изысканий я вошел в него. Минуя второй этаж, я решил не тратить больше спичек понапрасну. Темп я набрал перманентный, ориентировку выбрал точную, оставалась сущая мелочь – следовать им по мере своих сил и возможностей.

Вот подъезд… Интересно, думал я, что сейчас происходит за дверями, которых я не вижу.

Вряд ли все спят – с такими, как мои соседи, всегда происходят мелкие аварии по ночам, от чего они шаркают и шаркают до рассвета по полу, мстя другим за собственное бессилие. Мне, в принципе, это было – тьфу: шаркай хоть до второго пришествия Христа, мне все равно – на пятом этаже живу! Мне разве что голуби могли помешать, но не мешали крылатые братья, не беспокоили…

Я пропустил третий этаж, оставив его в темноте за собой, и приблизился к этажу четвертому, сокрытому в темноте впереди.

Я точно помню, что ни о чем не думал в те секунды. Я даже забыл о прошедшей, истинно неудачной вечеринке, и домашней постелью я не бредил: я просто одолевал ступени лестницы, пребывая в пьяной прострации, поскольку тепло подъезда мгновенно возвратило заледеневшее было на улице головокружение. И все-таки несмотря на то, что я здесь нагородил, я действительно подумал в первые мгновения, что оно вернулось за мной.