Камуфлет

Кондиционер! Ну конечно: одним выстрелом – двух зайцев: горячее сердце и холодную голову. Гениально! А бруски? Тогда не взрывчатка, а мыло. Чтобы, значит, чистые руки.

Но что за люди стоят на платформе? И сколько их? Ага, двадцать шесть. Похоже, бакинские комиссары. Хм, латышские стрелки оказались бы уместней. «А может, – прозвучал ехидный голос внутри черепной коробки, – тебе подать ещё и Анку?пулемётчицу, до кучи? А пива холодного в постель не хочешь?»

Я увял.

Стальной великан изрыгал дымные клубы всё быстрее, музыка звучала громче и громче.

Безжалостное неистовство искало выход. Чадные тучи с хлопьями сажи заползали всё дальше в соседние улицы; резкий запах гари ударил мне в нос.

Чёрная метель крутилась по Лубянке. Мертвенное мерцание высветило платформу и белый круг площади – словно сцену в гигантском театре.

Злорадствующие ритмы плавно перешли в разухабистый финал в исполнении группы «Делириум тременс»:

Ух ты, ах ты —

Все мы – космонавты.

И – тишина. Резкая, внезапная как удар, тишина.

Всесокрушающая сила так и не вырвалась наружу.

Лишь сейчас я заметил несуразность: бо?льшая часть платформы пустовала. Зачем же понадобился исполин-тяжеловоз?

"Понты дороже денег", – мелькнула мысль. И в тот же миг в голове моей раздался сухой щелчок. Железный Феликс вспыхнул, на секунду меня ослепив. Запах горящей серы перебил вонь выхлопных газов.

Дым сгустился в кромешную мглу. Тьма, пришедшая из Театрального проезда на смену ослепляющей вспышке, накрыла всё вокруг Лубянки.

Исчезли улицы и переулки, исчез во мраке чудовищный тягач и всё, что на нём размещалось. Исчезли двадцать шесть бакинских комиссаров. Исчезла куча мыльных брусков. Пропал нелепый и страшный герб, как будто не существовал на свете. Всё пожрала тьма, напугавшая всё живое на площади и в её окрестностях.

Стоп. Подобное где-то встречалось, насчёт тьмы пришедшей. Может, обойдется? Но как это я потерял бдительность? А, понятно: не по трудам легко взломался первый код.

Значит, нужные книги ты в детстве читал[5 - Владимир Высоцкий.

Баллада о борьбе.], – раздался внутри родной голос Володи Жеглова. О, блин! Час от часу не легче, такая осечка.

На сей раз кара последовала немедленно.

У, ё!.. – страшный удар молотком в правый висок, и вослед серия, уже отбойным.

Времени в обрез – и надо успеть…

Птицы смерти в зените стоят…

Летят самолеты – крандец мальчишу.

Ну? Ну, всё?

Нет, просто пулемёт заклинило. Возврат каретки – и по новой.