Камуфлет

Кто идет … Ленинград?

Почти каждый поэт, не мудрствуя лукаво, вместо многоточия вставил бы: «защищать».

Но не Ахматова. Ибо «защищать» – б/у. И она таки нашла замену:

Птицы смерти в зените стоят

Кто идет выручать Ленинград?

Не слабо? А вот у меня с этой долбаной профилактикой – не получается. Хотя верный ответ наверняка имеется. Но почему словари-то молчат? Господи, из-за одного мутного существительного все планы рушатся! Проклятущая профилактика чуть не в каждой главе колом встаёт.

И аванс этот чёртов, где же, где достать эти двести штук?

Если по правде, то дело не столько и в слове. Что слово? Так, примета. Вот получится истинное отыскать – тогда и книга выйдет полновесная.

Конечно, выехать можно было и на спецсредствах Академии, но вот не уважаю я эти костыли для разума. Да, тоже комплекс. А у кого их нет?

Кстати, об Академии: давненько я туда не заглядывал. И ведь сказывается: тает вера, тает. Странные дела… Пропустишь год – и уж сомнения терзают: а существует ли она, эта самая Академия метанаук? Или так, морок неуловимый?

Как же вовремя случилась эта командировка в столицу! Симпозиум – отличный повод оказаться в Москве.

И для супруги неплохая отговорка: про Академию ничего Марианна не знает и знать не должна.

Глава вторая. Лубянка

Пословица звучит витиевато:

Не восхищайся прошлогодним небом,

Не возвращайся – где был рай когда-то,

И брось дурить – иди туда, где не был.

    Владимир Высоцкий, «Цунами»

Что лучше: злато или зелень? Не о финансах речь – об осени и лете.

По мне, так злато краше. Особо, если чудо высшей пробы, что на Руси зовётся бабьим летом. Да, жаль тропические страны, лишённые очей очарованья…

Светило нежаркое сентябрьское солнце; я поднимался к Лубянке по Театральному проезду. Томило пронзительное предчувствие: сегодня что?то случится, и очень важное. Возможно, разрешится гнетущая меня задача.

Откуда явилось это предвестие? Не раз уже бывало: ломаешь голову над чем?то – и внутри возникает музыка.

А вслед за ней – катарсис и разгадка.

Сейчас в душе моей качались волнами нежные скрипки: Брамс, Третья симфония. И часть тоже третья, аллегретто. А раз внутри такое чудо, решение должно быть близко. Тепло, тепло, ещё теплее…

Здесь, на Лубянке я не был чуть не двадцать лет – и бросилась в глаза клумба в центре площади. Ну да, ведь раньше здесь возвышался памятник Дзержинскому.