Герой поневоле

По спине катилась горячая капля пота. Кровь грохотала в висках набатом. Тело подростка реагировало слишком бурно.

Не так все оказалось просто. Я что-то нарушил и чему-то мешаю, надо постараться поменьше отсвечивать, а то меня отправят туда, где мне надлежит быть – в небытие.

А физичка молодец, спасибо ей огромное, что вызвала не меня! Можно сказать, жизнь мне спасла.

Отвечать я не решился, просидел урок, отходя после стресса и позевывая. Вместо конспекта в тетради я царапал знаковые исторические события девяностых.

Ближайшее, расстрел Белого дома, будет в октябре, дату точно не помню. Образование ЕС – 93, Первая Чеченская и вывод войск из Германии – 94, убийство Влада Листьева – весна 95, дефолт – вторая половина августа 98.

Зная, когда будет дефолт, неплохо бы набрать рублевых кредитов, купить на них доллары, а потом поменять баксы и вернуть долги, выручку оставив себе. Да и Листьева можно предупредить, вот только поверит ли?

Звонок прервал мысли о спасении Листьева. Сущности упоминали какой-то коэффициент влияния.

Что это? И значит ли, что не стоит слишком активно менять жизни окружающих?

Я мотнул головой и под трескотню Борьки, который до сих пор смотрел мультики и о них мне рассказывал, направился на автобус, составляя план действий.

Очень любопытно выяснить, кто отправил меня сюда и зачем. Вряд ли это возможно, потому придется заниматься насущным.

Первое – надо привести тело в порядок. Второе: спасти отца, не дать развестись родителям. Пусть потом разводятся, когда отец обретет уверенность, а я ему в этом помогу.

Третье: обеспечить себе человеческие условия проживания.

Пока этого не будет, думать о спасении мира рановато.

За бетонной дорожкой, по которой ученики заходили на школьный двор, находилась площадка, присыпанная гравием, окруженная сиренью.

На разбитой скамейке мой одноклассник лопоухий Толик, окруженный приятелями, показывал им карты с голыми бабами. Борька потянул меня за рукав, кивнул на одноклассников.

– Пойдем, глянем?

Я мотнул головой, потому что намечался спектакль с моим участием: у крайней лавки, не видя меня, Агоп держал за грудки мальчишку лет десяти-одиннадцати и что-то ему втолковывал, Пис щербато скалился, поигрывая ножом, а в стороне топтался Длинный, который не дружил с головой.

Зато у него всегда были сигареты.

Лет пять назад были в ходу цепи и ремни с металлическими пряжками, с которыми парни ходили стенка на стенку – летели по закоулочкам клочки, слюни, кровь, зубы.