Герой поневоле

Следом вошел Андрей, ему в августе будет семнадцать, – уже не подросток, но еще и не юноша, – тощий, головастый, с оттопыривающимися ушами и модной стрижкой «под площадку». Увидев меня, сверкнул глазами и сказал:

– Хай, Пашка! Идем ко мне? Я тааакую группу нашел!

– Ок, – ответил я и поймал себя на том, что этот англицизм вошел в обиход гораздо позже. – Зайду.

Андрей топтался вокруг меня, пританцовывая от нетерпения и не понимая мои недовольные взгляды. Так и будет по пятам ходить, с отцом поговорить не даст.

Я посмотрел на часы: у меня осталось два часа. Должно хватить с головой.

– Пойдем глянем, а то опять забуду.

Андрей увязался следом. Он изображал крутого парня: сутулился, руки прятал в карманах растянутых треников. Шестнадцатилетний взросляк, не то что мы, салаги.

– Слышал о группе «Красная плесень»? – шепотом, с придыханием спросил он в прихожей дома, когда мы принялись разуваться. – Это круче «Сектора газа».

– Не люблю похабных панков, – ответил я. – И юмор такой – не очень. Стоп! Разве «Красная плесень» уже появилась?

Андрей скривил рот полумесяцем.

Морщины у него образовывали на лбу подкову, ножками стоящую на краях бровей, отчего его лицо выглядело комично.

– Ты знал? – возмутился он. – Но откуда? Мне дали кассету, которую… У них официально альбомов еще не выходило. Это пробная запись, мне ее дал Леший, а у него брат учится в городе, где они живут. Друг того брата – знакомый этих вот, они ему дали кассету, он переписал… Ну и вот. Откуда ты узнал?

Меломаном был я.

Обычно у меня первого появлялись интересные записи: Дэпеши, Квины, Скорпы, Рейнбоу и прочий рок разного времени, ими я делился с братьями, потому что мог переписать с кассеты на кассету на новом японском магнитофоне. Андрей хотел меня удивить и – такое разочарование. Этого разговора точно никогда не было, я его запомнил бы.

И моего майского визита не было в той реальности, никто не заставил бабушку сходить к врачу, и она умерла. Значат ли эти события, что в теле мироздания прорастает новая реальность?

В ответ я покачал головой, вышел на улицу, сорвал травинку и сунул в зубы.

До чего же хочется курить! Гадство. Даже после смерти не избавился от любви к никотину и горьковатому дыму.

Из кухни вышел отец, увидел меня и направился в огород – думал, что меня послала мама, чтоб я привез его домой. Раз не получается найти ответы на игровые вопросы, пойду-ка я к отцу, проведу воспитательную беседу, вряд ли она возымеет действие, но нужно хотя бы начать.