Рай для грешников

– Джокер, давай не будем нарушать соглашение.

– Ну, будь по-твоему.

– Ты что творишь, Доцент, – сдавленный голос еле слышен. – Ты даже…

– Чего бухтишь, Пухлый? – голос Уругвая глухой, как из коробки. – Громче говори, нам тоже интересно.

Пухлый судорожно налил из графина, кадык жадно задвигался.

– Молчишь, учёный? Ладно, успех стоит отметить, – Джокер нажал клавишу на телефонном аппарате.

В кабинете стало тихо, только лёгкие шаги шелестят за дверью.

Сначала показался алюминиевый поднос, а потом… потом в ушах моих серебром зазвенели колокольчики.

Исчез табачный дух, комнату заполнил аромат цветущих яблонь… Ангел, с небес на миг сошедший, принцесса из детской сказки. Что-то диковинное в изгибах спины, тонких рук и ног, в походке и лёгких движениях. Нежный овал лица с бездонными глазами светится неземным сиянием.

Все головы повернулись в одну сторону. Но грубые мужики не раздевали девушку глазами, нет – любовались редкостным зрелищем. Все смотрели на неё, затаив дыхание.

На высокой груди бейджик… Где же?.. Ах да, в поезде. Но здесь больше, намного больше нолей. Три, шесть, девять, двенадцать нуликов. Триллион, стало быть. Триллион – чего?

Скользнув по мне взглядом, она поставила поднос на край стола, возле Гуталиныча.

– Спасибо, Алёнушка, – негромко сказал Джокер. – Ты иди, иди, мы тут сами…

На подносе оказалась поллитровка и тарелка с бутербродами: сыр и копчёная колбаса.

– Гуталиныч, дай-ка сюда. – Джокер перехватил бутылку и на секунду замешкался.

Один стакан оказался наполнен доверху, и Джокер протянул его… Пухлому. Тот побелел и медленно, неохотно принял напиток дрожащими пальцами.

Едва закусили – заскрипела дверь. В проёме показался громила в странной форме без рукавов. От чёрно-красных полосок зарябило в глазах. А, это же янычар, внутренняя полиция зоны.

Переливчатый вопросительно взглянул на Уругвая, тот кивнул на Пухлого.

Пухлый невидящим взглядом упёрся в пустой стакан, тяжело поднялся, его шатало, – и побрёл к выходу.

Он сгорбился, осел. В дверях обернулся – короткий взгляд мне в глаза. Следом удалился янычар.

– Закругляемся, – подвёл черту Джокер. – Нам с Доцентом перетереть кое-что надо. Гуталиныч…

– Слушаю, Джокер. – Гуталиныч задержался в дверях.

– Опытный запускай… А десятый на часок приглуши-ка.

Через минуту мы остались вдвоём. Чего ещё-то от меня надо? Сказано ведь: утром деньги – вечером стулья.

Глава 3.