MANGA. Метасиндикат

Хотелось сказать про Петра Первого и усы над губой, про акулу и рыб-прилипал, про комплекс неполноценности, который терзает не тех, кого надо бы, но все ее корявенькие слова будут подняты на смех, потому она избрала другую тактику:

– Слушай, чего ты пристала? Я вообще Россию ненавижу! Если бы…

Ее слова утонули в хохоте.

– Умора! Скажи что-нибудь, а? – Лили обратилась к подругам: – Правда, она говорит, как ворона?!

– И делает вид, что не в курсе, – вклинилась в разговор рыжая, похожая на мать в юности.

– Диким русским не место среди нормальных людей, – вынесла вердикт Лили.

Мария опустила голову, села, попыталась положить ноутбук в сумку на весу, чтобы его не скинули на пол и не разбили. Киан сделал вид, что не замечает конфликта, и поспешил убраться. Теперь она видела только ноги девчонок. К кроссовкам, оранжевым кедам и спортивным красным туфлям, пинающим папку, добавились черные мужские туфли. Они замерли, направив носки на Марию.

– Что тут происходит? – проговорили бархатным баритоном, и Мария остолбенела.

 – Лили, что за нацизм?

– Пусть валит к своим медведям! – огрызнулась Лили, но все-таки попятилась, а Мария делала вид, что возится с сумкой. Она была не готова посмотреть на своего спасителя.

– Спасибо, – проговорила наконец она, заправила за ухо челку и распрямилась на стуле.

Перед ней стоял… он. Рон. Стоял и смотрел испытующе. Воцарилось то самое неловкое молчание, когда проще под землю провалиться. Щеки вспыхнули, мысли беспорядочно заметались.

– Ты в порядке? – поинтересовался Рон, поправляя сумку с ноутбуком, перекинутую через плечо.

Мария тряхнула головой.

– Да, я… – Она вскочила, едва не перевернув стул, оперлась о стол. – У меня и правда такой ужасный акцент? Как у говорящей вороны?

Рон улыбнулся так, что у Марии в животе запорхали бабочки.

– Пойдем. – Уже на ходу, не оборачиваясь, он проговорил: – Ты в Лондоне со скольки лет? Не с рождения же.

– С восьми, – ответила Мария, семеня за ним.

– Ты крутая. Не представляю, что делал бы, если бы учился, например, во Франции.

Это же безумно тяжело! Чужой язык, и как ни учи, все равно будет акцент. Так что ты молодец. – Он вышел на улицу, прищурился на яркое солнце, подождал Марию и спросил с легким удивлением: – Ты серьезно не понимаешь, чего они к тебе пристали?

Мария помотала головой, пятерней пригладила каре.

– Твоя страна расстреляла мирных демонстрантов, выражающих протест…

– Это не моя страна! – возмущенно воскликнула Мария.