MANGA. Метасиндикат

 – Я ее ненавижу. Там остался мой отец, но моя страна – здесь! Неужели непонятно? Я-то при чем?

Рон пожал плечами и кивнул по ходу движения машин.

– Тебе ведь туда, на стоянку? Мне в другую сторону, я тут рядом живу. – Его рука чуть сжала плечо. – Давай, Мэри, до завтра.

– До завтра, – уронила она и растерянно уставилась на его удаляющуюся спину.

Радость сменилась злостью на себя и опустошением. Давай же, действуй! Попроси объяснить задачу, предложи… да хоть в столовой пообедать! Нет же, обомлела и замерла, как овца! А теперь что? Позвать? Глупо.

На стоянке Мария села за руль своей старенькой «тойоты», но уезжать не спешила. Гадостно было на душе. Очень гадостно. Словно каракатица выпустила чернильное облако, и весь мир погрузился во мрак.

В голове звенело: «Диким русским не место среди нормальных людей». Будущее растянуло губы в фальшивой улыбке российского диктатора, из-за жадности и глупости которого у нее теперь неприятности. Политикой Мария не интересовалась и не хотела знать, чего же такого он сотворил в этот раз.

Она завела мотор, вырулила с парковки и вместо того, чтобы ехать домой, отправилась побродить в парке, уток покормить. Дома точно не получится успокоиться.

На парковке у парка мест предсказуемо не оказалось, но для ее крошечной «тойоты» нашелся закуток в самом конце кармана стоянки, возле обочины, где тоже парковались.

День выдался ясным и прозрачным, слишком теплым для октября.

Проходя мимо школьников – горластых, подвижных, пестрых – Мария отмечала, что они сбиваются в кучки по национальностям: англичане и арабы, которые тут давно, азиаты отдельно, недавно приехавшие арабы отдельно.

Девочка-китаянка лет десяти шла одна и на своем языке разговаривала с воздухом, всплескивала руками, смеялась, ее сияющие изумрудные глаза, измененные линзами дополненной реальности, намекали, что она беседует с голографическим другом или подругой.

Она и раньше ощущала себя не на своем месте, но раньше в классе были другие «русские» – Амина из Казахстана и Пашка с Украины, которые сглаживали одиночество. Но они пошли в другую школу, и Мария осталась одна.

Где бы она ни жила, кем бы ни работала – так и будет «дикой русской». Но и в Россию возвращаться не хотелось: там постоянно воюют, холодно. И никакой тебе свободы.