Враг изначальный

Лампы со душераздирающим скрипом раскачивались, выхватывая из тьмы то одну из стен, заставляя тьму на миг убраться прочь, то другую.

Вокруг никого не было, но в то же время Дэн явственно чувствовал, что кто-то из тьмы пристально смотрит на него голодным взглядом, каким смотрит хищник на беззащитную жертву. Он подавлял, вызывая поднимающийся к горлу ужас. «Где я?» – задал он вопрос себе, но не смог на него ответить.

Почему-то он знал, что стоит на миг остановиться – узнать, что или кто за ним следит и, произойдет нечто страшное.

Он шел, сам себя презирая за нерешительность, пока, не собрался с силами и остановился.

– Кто здесь, – крикнул, до рези в глазах всматриваясь в тьму, но так и не увидел никого. А недобрый взгляд исчез.

– Кто? Кто? Кто? – откликнулось эхо и вновь воцарилось безмолвие и, один лишь ветер, шипел разъяренной гадюкой.

Он двинулся дальше и взгляд, голодный взгляд, вновь преследовал. Ужас накрыл с головой, по спине потекла холодная струйка пота.

«Что вообще происходит, черт возьми?» Мозг кричал: «Беги!», а осторожность призывала остановиться, и он продолжал медленно идти.

Тихий, но какой-то зловещий скрип, донесшийся сверху, заставил похолодеть от ужаса и становиться. Поднял побледневшее лицо к потолку.

Крюки пришли в движение, потянулись куда-то во тьму. Только сейчас он заметил, что они прикреплены к толстой, словно якорная, цепи.

Несколько мгновений ничего не происходило, потом из тьмы выплыл невероятно худой мальчишка, лет двенадцати, не старше, насаженный на крюк.

Окровавленное тело с десятком глубоких ран, явно смертельных, но несмотря на это он был каким-то сверхъестественным образом жив, окровавленные губы приоткрылись, открывая в темной глубине рта обрубок языка. Выпученные глаза страдальца безмолвно кричали о невероятной боли, которую испытывал юный человек. За телом на полу тянулась россыпь темно-багровых капель.

Сердце, пропустив очередной такт, забилось тяжело, словно с трудом перекачивая вдруг загустевшую и ставшую тяжелой, как ртуть, кровь, и горло перехватило внезапным спазмом.

Из тьмы выплыло насаженное на крюк новое тело – девочки-подростка, точно так же покрытое десятками ран. На лице лежал отпечаток обреченности и невыносимой боли, но тело все еще жило, извивалось, пытаясь сорваться вниз.