Проходимцы

Гарри не грубил, напротив, был подчеркнуто вежлив и как будто действительно переживал за дядюшку, но Нельсон понимал, что все это – лишь маска заинтересованности, не более.

– Нормально все, – глухо ответил он.

– А ты, я смотрю, не в настроении, да? – уточнил Полудохлый.

Нельсон тут же почувствовал на себе хмурые взгляды Стилета и Кувалды. Кажется, стоит их боссу лишь кивнуть, и они легко свернут шею наглецу, посмевшему заговорить с Гарри в неподобающем тоне.

«А Полудохлому ничего не стоит кивнуть…»

После того нападения, как говорили, он порядочно тронулся умом и мог запросто вынести приговор за робкую шутку или даже неподходящую интонацию в голосе.

Сглотнув подкативший к горлу ком, Нельсон буркнул:

– Просто… не выспался.

– Ну это немудрено. Учитывая, что ты вернулся в Стоунпорт только под утро… Тебя ведь не было в городе прошлой ночью, а, паренек?

Последние сомнения отпали: люди Арчи следили за ним и знают, куда он ездил. Мысленно чертыхнувшись, Нельсон выдавил:

– Не было.

– Ты, кажется, даже не успел домой заехать, сразу к дядюшке в гараж потащился?

– Вы сами знаете ответ, – угрюмо ответил Нельсон.

– Знаю, – вдруг прыснул Гарри.

Смех его напоминал карканье дряхлого больного ворона. Нельсона аж передернуло; правда, он тут же взял себя в руки и с напускным равнодушием уставился в окно.

Следующие четыре квартала они проехали в тишине, а потом Полудохлый велел:

– Наденьте ему на башку мешок.

Нельсон и глазом не успел моргнуть, а Кувалда уже сжал в своей громадной ладони оба его запястья, причем с такой удивительной легкостью, будто это были не руки взрослого мужчины, а тощие гусиные лапки.

Стилет тем временем ловко выдернул из-под переднего сиденья плотный коричневый мешок. Возмущаться было бессмысленно и даже глупо, а потому Нельсон терпеливо принял свою участь. Стилет надел мешок проходимцу на голову, и мир вокруг погрузился во мрак.

Арчи был настоящим параноиком; большую часть времени он проводил в своем логове, о местоположении которого никто, кроме соратников, не знал, а наружу выбирался только в случае крайней необходимости.

Всю работу за Фостера делали его «шестерки»: он давал указания, а те беспрекословно их выполняли. Учитывая влияние Арчи, такой подход вполне имел право на жизнь. Хотя, конечно, и у этой системы были свои изъяны – например, если после беседы с Нельсоном к Фостеру заявятся посторонние, «крысой» сочтут именно Нельсона.