Город счастливых роботов (сборник)

Или поглядел внимательней на Джейн, которая на заводе отнюдь не страдала фигней, но все равно достигла крайней степени просветления. Завод обламывает, дорогой товарищ, завод обламывает! Ты просто мало еще поработал…

И он еще поработал и вроде бы чего-то осознал. И сделал вывод, что надо быстрее продвигаться вверх – тогда он изменит систему к лучшему. А тем временем у него под носом шел заводской чемпионат по художественному стуку для инженерного стаффа легкой весовой категории. И это было действительно важно для продвижения вверх.

А все остальное – такая же, по большому счету, фигня, как долбаная эффективность.

И выходит, что ничего Кен не осознал. Ничего не понял. Кен был в системе и как бы вне ее: играл по правилам, которые давно отменили. А кто играл по новым – далеко его обставил. И вот самое плохое: новые правила неприемлемы для порядочного человека. Как бы он ни ломал себя, пытаясь к ним примениться, его песенка спета. Гадом быть – не только искусство, а еще и состояние души; научиться жрать людей на производстве – мало для победы, надо по-настоящему хотеть сырого мяса.

И окажись я на месте Кена, меня бы не очень волновало, что по новым правилам мне заранее выписан технический проигрыш.

Меня бы волновало, что все ужасно и ничего не сделаешь.

Черт побери, а ведь много лет назад я от кого-то слышал… Кто же мне говорил… Что все так и будет… Кто?! Про Кена в розовых очках. Про то, как мне душно покажется в этой гнилой системе, где сделать ничего нельзя.

Мы сидели на берегу реки, прямо как сейчас.

И она сказала: не кидайте бутылки в реку.

Джейн.

Спасибо, Женька, что предупредила – и я в систему не полез. А Кен полез – и все сбылось в точности, глупо и нелепо, и бессмысленно до отвращения.

В общем, я его понял.

– Но ведь это и правда ужасно! – хриплым шепотом выкрикнул Кен. – В конце года подведут итоги – и мы увидим, кто из наших самые крутые стукачи. Повысят не тех, кто хорошо работал, а тех, кто заложил больше народу! И мы ничего не сможем, ни-че-го…

– Стонать только не надо, пожалуйста.

Кен перестал ныть и сказал очень спокойно:

– Если о «программе лояльности» узнают, город взорвется.

– Чего-о?! Как бы не так. Плюнут и забудут. Эка невидаль! Никто и не ждал от пиндосов ничего доброго.

– От пиндосов – не ждал. А от своих? От наших ребят? А?

Я только плечами пожал.

– Кен, старина, когда же ты привыкнешь к тому, до какой степени у нас не любят начальников… И тех, кто рвется в начальники.