Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

Вытряхнул содержимое своей сумки, оставив лишь три увесистых папки проекта и секретную дискету, побросал в сумку деньги и драгоценности. Молния едва застегнулась. Белая пума на черном боку сумки располнела, и зафиксированный ее прыжок утратил стремительность… Сокровища в сумке не уместились. Набил пачками карманы… Все! Уходим огородами навстречу мечте идиотов всей земли, всех народов: Жить припеваючи.

Нет, не все! Машина была главным наводчиком на его след. Такая родная совсем недавно, теперь она вызывала неприязнь.

Задний и передний номера он выломал монтировкой и зарыл в кустах. Труднее было с номерами, выбитыми на кузове.

Он крушил кузов монтировкой, пока не взмок. Дырявил, ворочал рычагом. Оторвал зачем– то крылья. Исковеркал переднюю панель…

Проклятье! А еще номер на двигателе… Чем его раскрошишь…

Фары в упор светили в глаза. Отцова Машина была верным помощником. Как трудно оторвать от сердца привязанность к старой, хорошо обжитой, удобной вещи. Привыкая к их преданности, забываешь, что это неодушевленные предметы.

Отрывая их от сердца, чувствуешь себя мерзавцем…

Но старт новой жизни дан… Но старт принят… В поединке с погоней все решит стремительность действий…

Кровач завалил машину сушняком, окатил бензином, бросил в салон горящую спичку… Едва успел отскочить от клуба пламени, охватившего машину. Не мешкая, подхватил тяжеленную сумку с добычей на плечо и, не оборачиваясь, затрусил вон из леса.

Не сделав и десяти шагов, Кровач обнаружил, что не различает дороги.

Все расплылось в горячем, соленом тумане. Не вытирая слез, он повернулся лицом к пылающей подружке… Огонь трубил отходную… Невыносимо… Подбородок сотрясался как в лихорадке… Как я мог!.. Как я посмел… Прощай… Прощай… Нет, такие расставания не по мне… Я взялся не за свое дело… Недавний кураж “настоящего мужчины” как ветром выдуло…

Куда меня несет?! Мне страшно… Мне так страшно…

Он попятился. Прощальный свет задних фонарей, казалось, стал еще ярче. Машина криком кричала в его душе человеческим голосом.

Кричала от боли расставания, отчаянно сопротивляясь густому, багровому пламени предательства.

Так он и пятился, задом наперед, вступая в новую жизнь, пока не взорвался бензобак.

ГЛАВА 4

До грозы Кровач успел добраться до оврага, в который загремел вместе с машиной. Сел на краю, отдышался. Теперь-то куда? Домой, – вякнула душа. Налево уходил проселок, по которому он приехал. Да, это была дорога к дому. Но пешему она ничего не обещала.