Ангелы отпевают всех подряд. Боевик

При вспышках хорошо просматривался выгон и въезд в деревню, как обычно обозначенный глубокими тракторными колеями. В розовой грязи копошились черви крупного отвесного ливня. Он видел все кроме своей черной сумки…

Торба с деньгами как сквозь землю провалилась. Вдобавок потерял замшевую кепку. Без нее стало совсем худо. Тим захлебывался в низвергавшихся с небес потоках. И в этом непотребстве можно было усмотреть новое знамение. Весь день – знамения сплошняком… Переоценила твои силенки безумная Удача… К черту! Все к черту!

Знать Нечистой силе что-то не понравилось в щедрости Судьбы Кровача.

Нечисть постарается извратить ее порыв… Водяной оборотень, обитающий в старых колодцах, уже позарился на сокровища новоиспеченного нувориша…

Сняв раскисшие туфли, Тимофей поплелся через луг к избам.

Их было едва ли больше десятка. Вздорно разбросанные вокруг продолговатого пруда, избы выглядели необитаемыми. Мрак… Оглушают Барабаны небес… Красная от сполохов молний крапива… В пруду кипит красная вода… Слишком натуральная Декорация для фильма ужасов…

Тимофей заглянул в мертвые глазницы одной избы, обошел вокруг другой… Жизни нет, как нет…

Ливень валил с ног.

Он заметно холодал. Потоп. Край цивилизации. Конец жизни. Даже если есть здесь хотя бы одна живая душа, осмелится ли она поделиться теплом с бедолагой, начиненным бесполезными здесь долларами. Он мог купить эту деревушку с потрохами, но никто не продаст здесь ему домашнего тепла. Даже если разбить стекло и самовольно залезть в хату через окно, кто встретит тебя, кроме мышей? Зубы вызванивали отходную…

– Погибаю, – просипел себе под нос Тим задубевшими губами. – Мамочка! Погибаю…

Едва вытаскивая из глинистой жижи пудовые ноги, Кровач потащился вокруг пруда к крайней избе, стоявшей на отшибе. Новый палисадник перед этой кособокой халабудой, единственный на всю деревню палисадник, один подавал надежду встретить в этих краях хоть одну живую душу…

Удивиться не оставалось сил, когда прямо перед ним мелодично проворковал женский веселый речитатив.

– Хватит, хватит… Эдик, кому говорят, – сорочку порвешь…

Распахнулась дверь, выплеснув на улицу яркий свет, и, не кланяясь ливню, в грязь ступил бритый наголо невысокий мужик.

– Валя! Ты, бля, гляди у меня! Шалава… – Мужика бросало по сторонам. Порывшись в ширинке он выкатил прибор и стал шумно мочиться…

– Ах, как хорошо-то.