Сорняки

Интересно, что та женщина прятала под рубахой? С чем в последние минуты она не хотела расстаться?

Постепенно пришел в себя, нацепил шлем. Тот безупречно работал, все было хорошо, все было, как всегда. Но, что это? Внизу черными буквами мигало системное сообщение: «Вы нарушили правила. Неоправданно вышли из игры. Ваш счет обнулен». Смотреть на количество оставшихся коинов он не стал – все было понятно и так.

Потом он долго слонялся по незнакомым районам. Незнакомым, потому что снял шлем, сунув его в карман.

(Тот ему отчаянно мешал.) А теперь озирался по сторонам. Раньше этот город, улицы, деревья, проваленные глазницы разбитых окон, солнце, небо – все помещалось на поверхности голограммы. Было в плоскости, на расстоянии вытянутой руки. Сейчас появился объем. И каким бы неряшливым, безобразным он ни был – это был город, где он вырос, жил, с которым знакомился заново. Интересно, столько лет он его не видел, словно находился в коробочке, кричащей, подсказывающей, что нужно делать, а теперь оказался один на один с огромным миром, где был совсем один. Но надевать шлем не собирался. Играть тоже. У него не осталось коинов, впрочем, сейчас его это не волновало. Если вспомнить, за какую работу он их получал. Вспомнить глаза Чужих. А та женщина правил не нарушала, она не выходила из города. Он ей абсолютно верил. Но, кто тогда перевел ее в статус Чужого? Кто дал команду уничтожить, назвал ее врагом? Если все так просто, каждого можно назвать врагом? Кто этот человек? Он затаился в городе, живет на одной из улиц, ходит вместе со всеми в забегаловки и принимает такие решения? Интересно посмотреть ему в глаза…

И снова Стайер с любопытством озирается по сторонам.

Повсюду нагромождения кирпича и бетона, останки после пожарищ. В этом месте давно никто не жил. Кое-где сохранились номера домов. Вот – 68-я. Надпись сделана на табличке, прибитой неумелой рукой. Табличка едва держится на одном гвозде. Он зачем-то взял камень и запустил в нее. Не попал. Бросал еще и еще. Наконец, табличка с металлическим лязгом плюхнулась на мостовую. На месте, которое она прикрывала, появилась надпись: «ул. Клода Дебюсси». Он ничего не понимал. И вдруг стремительно помчался, углубляясь все дальше в незнакомый лабиринт заброшенных улиц. Швырял камни или ломиком, найденным на дороге, сбивал все таблички подряд, под которыми находил незнакомые названия.