Дорога в небо. Книга четвертая. Спокойствие космических дорог

Так, что Славик на время позабыл грустить.

А грусть-печаль была у пилота не только из-за очередного отказа любимой стать ему женой, но и оттого, что всего через два месяца предстояло с ней расстаться на долгие полгода. А потом совсем чуть-чуть, и Майка улетит на вторую вахту.

Действительно, ну какая тут свадьба и семейная жизнь?!

Но такова судьба всех космонавтов, за исключением тех, кто умудрился, как Федор Мисалов, жениться на своей коллеге. И то они с Ханой в пару экспедиций летали порознь. А у Славика возможность оказаться с Майей на одном космическом корабле совершенно отсутствовала.

Разве что возле Юпитера решат кольцеобразную станцию возводить. Но в ближайшие пару десятилетий этого не предвидится, а летать сорокадвухлетнему пилоту еще от силы лет десять-пятнадцать.

В общем: грусть и печаль.

И одно только может их побороть – его величество Космос!

Когда ложишься за пульт управления кораблем и сажаешь его, корабль с пультом, а не наоборот, естественно, на чужую планету, забываешь обо всем! Или, когда внимательно следишь, как это делает кто-нибудь другой.

Станислав, не отрываясь, смотрел на напарницу и землячку из Харькова.

Маша Довженко, сосредоточенно вглядываясь в навигационный экран, мягко и очень плавно регулировала тягу и вектор двигателей.

«Подпевала» непрерывно наигрывал слегка тревожную, но приятную мелодию. Не то что у Игоря, который то вел корабль четко и строго, то делал резкие, но филигранно точные маневры, отчего-то не нравящиеся пилотажной автоматике, которая сообщала о своем неудовольствии диссонирующими звуками.

А вот у Маши совсем другая манера пилотировать: очень осторожная и мягкая.

«И не придерешься! – с легкой досадой подумал Станислав. – Всё ведь правильно делает, а мне отчего-то хочется взять управление на себя и самому посадить корабль!»

Вот он – кратер Литтров. Его ободок уже вровень с плавно опускающейся «Белкой». Пара сотен метров до грунта осталась.

Славик невольно напрягся. Как всегда делал при посадке.

Впился взглядом в показания приборов.

«Чуть быстровато!»

Мелодия «Подпевалы» стала более тревожной, подтвердив мнение капитана.

Маша закусила губу. Смазанные пластиком шлема черты ее лица, всегда мягкие и приветливые, заострились, на щеках появились желваки.

«Переживает, – с теплотой подумал Славик. – Все-таки первая реальная посадка в жизни».

Толчок. Корабль просел на опорах, выбрав почти весь свободный ход, плавно приподнялся, качнулся и замер.