Дуэлист

Граф Аракчеев, который без ведома государя шага не смел ступить и другим не давал, тут же снарядил секретный фельдъегерский эстафет в Германию, где наш царь в ту пору танцовал на конгрессах и, между прочим, занимался византийской дипломатией.

Фельдъегерь доскакал до Германии всего за три дни, загнал трех лошадей, покалечил трех возниц и тут же, не переодевши дорожного сюртука, как был, зашел в танцовальную залу, ибо фельдъегери обладают таковой привилегией. Государь с госпожой Бреденер обсуждал в это время переселение душ из умерших персон во всевозможные объекты, как вдруг перед ним явился фельдъегерь, ни жив, ни мертв, в сапогах, забрызганных грязью, без вицмундира и в шляпе поперег головы, а не вдоль, как положено уставом.

– Сия душа, должно быть, поселилась в болвана.

Затем он поклонился госпоже Бреденер, отошел к окну, сломал печать и стал читать депешу, меняясь в лице. Приметив это, французский посланник мосье Коленрук немедленно уединился в свой кабинет и записал в своем меморандуме:

«Александр переменился в лице.

Не знаю, сколько ещё лошадей было после этого загнано, сколько фельдъегерских задов отбито на ухабах об жесткое сиденье кибитки и сколько выбитых зубов выплюнули ямщики с кровью на снег, а только через неделю капитан Кузьмин получил на своей заставе целую фуру с красками трех российских казенных цветов. И предписание от самого графа Аракчеева:

«Выкрасить в ночь перила и самые столбы пограничного моста через реку Кюмень в официальные цвета Российской империи – белую и черную полоску с добавлением красного».

Генеральское дело придумывать, а солдатское – выполнять. Капитан Кузьмин выбрал охотников из тех, которые перелезали не то что Кюмень, а Чертов Мост. И к рассвету, незаметно для шведских часовых, весь мост вплоть до шведского королевства был выкрашен российскими национальными черно-белыми полосами с промежуточной красною полоской, хотя из-за темноты и не весьма ровной.

Утром лейтенант Герринг обнаружил, что русские посягнули на серый национальный цвет перил, который был для его глаза столь привычен, словно появился вместе с самым мостом, в прошлом столетии. “Tusan Diefla!”[1 - (Шведск.) Тысяча чертей!] – подумал Геринг, разбудил начальника караула, который спал на своем посту стоя, и тут же продиктовал донесение шведскому главнокомандующему Ав Клерклеррингу.