Псы войны. Противостояние

Фред оказался зажат между менеджерами Соважа и Смелли, а Гуля с двух сторон окружили две единственные дамы – изысканная Аньела Соваж и мадам Маджаи, невысокая, хрупкая мулатка в строгом сером костюме. Рассадив по своему усмотрению всех присутствующих, политик тяжело плюхнулся на стул во главе стола, как бы собираясь руководить происходящим действом. Пока китайские повара разносили блюда, он встал, держа в руке бокал виски:

– Дорогие эксплуататоры и компрадоры! Глотнем империалистического виски, чтобы дожить до полной экономической независимости Гвиании! – провозгласил он.

Адриан вежливо улыбнулся и оглянулся на остальных гостей, пребывавших в некотором замешательстве. Тем временем, будущий вице-президент захохотал, довольный произведённым эффектом. Остаток вечера пролетел быстро: фуршет, игра в бридж, танцы на берегу океана и, естественно, ночное купание.

В самом конце вечера Маджаи сам подошёл к Гулю и предложил выкурить сигару. Они уединились в беседке, расположенной рядом с берегом океана. Политик был в отличном расположении духа и немного разоткровенничался:

– Я капиталист, – отреагировал он на замечание Гуля о неуместности шутки, – и ваш конкурент.

Я достиг всего сам. Теперь у меня собственные фабрики, дома и плантации сахарного тростника. На них работают и кормятся сотни людей, и они благодарны мне, потому что я даю им работу в стране, где царит безработица. Скажите моим рабочим, что меня надо выгнать, и они убьют вас. Они знают, что если будут хорошо работать, то смогут пробиться, как пробился я…

– И много их уже пробилось? – насмешливо спросил Гуль.

Маджаи пожал плечами.

– Мадам Соваж, например. Выживают сильнейшие…

– А остальные мрут от голода и болезней. Мы что должны их кормить и лечить за свой счёт?

– Но вы же сделали Гвианию своей колонией и полвека эксплуатировали наши ресурсы!

– Но Британия принесла прогресс на эту землю, развивайтесь дальше сами!

– Такова жизнь, – философски ответил Джим. – Бремя белого человека нынче выглядит совсем не так, как два десятка лет раньше.

Политик некоторое время молчал, наблюдая за белыми гребешками волн, набегающими на берег. Гуль тянул сигару и ждал.

– Впрочем, у нас в Африке с голоду умереть невозможно, не то что в Европе или Америке, – вновь заговорил Мажаи. – У племён банту существует «закон семьи»: если человеку не повезло, его содержит семья, родственники, вся деревня. Потом его устраивают на работу: в родне всегда есть человек, который пробился.