Хроники Тиа-ра: битва за Огненный остров

Не знаю, понимал ли я ее сейчас. Наверное, нет. У мужчин все иначе. Взросление мальчика – долгий-долгий путь от матери к отцу, но никак не наоборот.

Тихо. Нежно. Рассеянный свет и приглушенные звуки откуда-то из проходов и общих залов. Совсем рядом с аркой прошлепали по глиняному полу босые детские ноги. Не Тами-ра – какая-то другая новая жизнь.

Как и всегда, в умме Миа-ку пахло травами. Множеством разных трав в невероятных пропорциях и смешениях.

Было бы хорошо оставить все вот так. Выпить этот момент до дна и попрощаться.

В какой-то момент тишина наших объятий перестает быть умиротворенной. В ней появляются нотки напряжения и недосказанности. Я это чувствую очень хорошо, ведь так бывает нередко.

Все просто. Все просто и сложно одновременно: Миа-ку не хочет говорить того, что меня расстроит. Но чувствует, что должна. Она говорит. И жалеет о том, что сказала. А я жалею о том, что она жалеет. А потом я жалею себя.

И всего можно было бы избежать, если не заставлять ее быть болезненно честной. Ведь ей можно доверять, а значит, и спрашивать ни о чем не нужно. Но сдержаться трудно. Слишком трудно для меня.

– Что-то не так? – говорю я ей.

– Все хорошо, – отвечает она, и я понимаю, Миа-ку собирается рассказать то, что меня расстроит. Не хочет, но собирается.

– Расскажи.

Она молчит, а потом произносит совершенно бесполезную оговорку:

– Тиа-ра, ты ведь знаешь, что это не значит ничего?

– Просто расскажи, – снова прошу я.

– Он приходил ко мне снова.

Сердце рванулось куда-то в сторону, ударилось о стенку грудной клетки и сползло вниз.

– И что? – спрашиваю голосом подчеркнуто бесцветным.

– Ничего, – отвечает. – Говорили о чем-то. Потом он пошел к Старейшей.

– И что старейшая?

Миа-ку молчит. Потом произносит как-то слишком тяжело:

– Не знаю, сколько еще смогу отказываться от этой инициации. На меня смотрят, как на предателя женского рода нашего.

– Я не понимаю… Почему это сложно. Не понимаю.

– Тебе и не понять, – тихо произносит она.

– И что теперь? – спрашиваю чуть резче, чем следовало бы, и боюсь услышать ответ.

– Говорю же – ничего. Ничего не было и не будет. Просто мне тяжело.

– Думаю, мне не легче, – не знаю зачем, но жалею себя. Говорю не то, что должен.

– Понимаю тебя, но… Это другое. Совсем другое, – начинает говорить Миа-ку и говорит долго.