Полет «России»

– 

Мосье Тулон – славный малый. Всыпать ему как следует и отпустить, – предложил капрал, которому Туленин запаял серебряную серьгу. Генерал позвонил в колокольчик.

– 

Косма Иванов Туленин, вы признаете, что участвовали в заговоре инженера Шлеппига для истребления императора Франции адской машиной? – спросил генерал.

– 

Не знаю инженера Шлеппига и не делал адской машины, – отвечал Туленин. – Мы с господином доктором Смидом по велению императора Александра сочиняли земледельческую машину, которая могла бы удобно косить хлеба и собирать их без помощи лошадей, перелетая с места на место.

– 

Признаете ли вы, что держали у себя дома детали ружей, пистолетов, шпаг и иных орудий, вопреки приказу императора Наполеона?

– 

Мне не можно без моих слесарных упражнений.

– 

Я испытываю к вам уважение и с удовольствием пожму вашу честную руку, господин Туленин

, – с сердцем сказал генерал. – Но мы на войне, и закон превыше меня.

Переводчик по-русски объяснил приговоренным, что они будут расстреляны именем Императора и имеют право исповедаться и причаститься святых тайн.

– 

Батюшка, два слова. Коли встретишь господина Смида, то скажи ему, что воздух надо не грести, но сверлить. Передай, что Туленин, мол, велел кланяться и воздух сверлить винтом.

Огорченный священник подумал, что несчастный слесарь от страха совсем тронулся умом. Их разговор, однако, не ускользнул от внимательного генерала. Лауэр без церемоний вырвал из руки попа записку и развернул её. На бумаге был изображен какой-то аппарат наподобие груши с мельничным ветряком на горбе. Внутри аппарата человечек крутил педали, соединенные с ветряком через хитроумный привод. Поскольку рядом с этой грушей была нарисована птица, то она, очевидно, летела по воздуху.

«Боже мой, – подумал генерал. – В этой стране нет ни одного шоссе, а мужики придумывают летающие машины. Не дай Бог любой нации оказаться у них на пути, если их бредни соединить с немецким исполнением». Он сложил чертеж узкой плотной полоской и стал раскуривать им трубку.

Завязывая руки Туленина позади столба, капрал отпустил узел посвободнее и просил, удобно ли ему. Туленин поблагодарил своего французского приятеля и заплакал.