Панцирь

По пути домой Андрей мучительно соображает, чем заняться, когда переступит порог квартиры. Ничего оригинального в голову не лезет, все уже проходил тыщу раз, безрезультатно. Кроме того, генерации идей активно мешает город – отвлекает красками, архитектурой, машинами, рекламой, пышной шелестящей зеленью, запахами духов и шашлычных, потенциально опасными компаниями парней, ржущих как кони, и красивыми девушками.

Проходя через подъезд, слышит крысиный писк. Голова рефлекторно поворачивается влево, на звук. В тени прямоугольной ниши – двустворчатая дверь в подвал, к трубопроводу и туннелям канализации, прибежищу крыс и бомжей.

Дверь, как и весь подъезд, тусклая, в пыли, исцарапана любовными и матерными SMS времен отсутствия развитой мобильной связи. Не удивительно, что здание решено снести: все на соплях, лифт восстановлению не подлежит, нет даже почтовых ящиков – выдрали на металлолом. Подвальная дверь снизу прогрызена, из черной дыры иногда прокрадывается копошение и писк. Крысы, жирные как поросята, напоминают о себе почти каждый раз, когда Андрей проходит здесь, и ладно, если просто пищат и скребутся, но бывает и страшнее… В грядущем переселении один плюс бесспорный: на новом месте не будет этих тварей. Хотя кто знает, что там за новое место…

Вернувшись домой, Андрей сразу заваливается спать. Сначала подумал, как обычно, взять себя в руки, заняться делом, но вспомнил, сколько раз попадал в эту ловушку: ух, щас как начну, как начну, только вот сперва подготовлюсь как следует, обвешаю сей знаменательный момент ритуалами чаепития и уборки… В общем, размышлял, собирался, затем делал что-нибудь крошечное, убеждался, что да, начал неплохо, потом опять чай, думы, тщательная подготовка ко второму шагу и… как-то само собой выходило, что вскоре уже отстреливал мутантов в игре.

Или в фильме, в лице киногероя. А зачем спешить? Дело-то идет, можно особо не париться, отвлечься, помечтать. Когда обнимала усталость – под одеяло, добивать мутантов во сне.

Но просыпался – настроение препоганое, очередное начинание провалилось, снова профукал эшелон времени, и не сделано ничего.

Лишь после длительного самоуничижения, лечения музыкой и чая наконец-то приступал ко второму шагу.

Это в лучшем случае. И редко.

А в худшем и зачастую – просто забывал и опять садился рубить виртуальных врагов, смотреть фильм, читать книжку или устраивал с Машей романтический вечер с бурной ночной кульминацией. Если, конечно, у нее не было дел. А это редкость.